Дважды в одну и ту же реку не войти

В отличие от города фонари здесь не горели, не шумели проезжающие машины. И если бы не желтоватый, подрагивающий свет тусклой лампочки, можно было вполне представить, что за окном далекое прошлое, а не вторая половина двадцатого века.

Обсудив все и всех, мы угомонились только ближе к двенадцати часам.

Женя уже явственно клевала носом. Поэтому, оставив ее за столом, я отправился с Ирой в соседнюю комнату, куда выходил щит от печи. В небольшой комнатке было уже душно и жарко.

Мы с девушкой накрыли две кровати свежим бельем, и я засобирался уходить.

— А ты где будешь спать? — внезапно поинтересовалась Ирина.

— Да лягу на кухне, на диване, — сообщил я, соображая, к чему был этот вопрос.

Вдвоем мы увели Женю в комнату и усадили на кровать. Непривычная даже к легкому сухому вину, девушка засыпала на ходу.

Оставив сестер готовиться ко сну, я ушел на кухню. На всякий случай, перед этим оставил им ведро, чтобы ночью не пришлось бегать в холодный туалет.

Проверив, что дверь закрыта на заложку, я разделся и улегся на старый продавленный диван, закрывшись тяжелым ватным одеялом.

Все же я перетопил печь, для слякотной осенней погоды дров оказалось с излишком. Во втором часу ночи я проснулся от духоты.

Босиком пробрался к ведрам с холодной водой и залпом выпил полный ковш.

В это время заскрипела дверь, и из комнаты появилось белое привидение.

— Саша, ты не спишь? — в полной тишине Ирин шепот показался слишком громким.

— Нет, — отозвался я. — Очень жарко, перестарался с дровами. Вот решил выпить воды,

— Я тоже хочу пить, — сказала девушка, она подошла вплотную ко мне, и я увидел, что она закутана в простыню.

— Держи, — сказал я и протянул ей ковшик с ледяной водой. Она взяла ковш и начала пить. Удержать простыню одной рукой Ира не смогла и та упала на пол. Девушка стояла обнаженной, ее фигурка, подсвеченная лунным светом, казалась выточенной из мрамора. В темноте не было видно ее лица, но мне казалось, что она улыбается.

Ира шагнула ко мне,поставила ковшик на стол и, обняв за шею, прижалась ко мне всем телом.

— И что теперь? — пытаясь сохранить спокойствие, спросил я."

"— Дурачок, разве об этом нужно спрашивать! — шепнула девушка. — Не бойся, Женька спит, я ей таблетку феназепама дала. Она уже десятый сон видит.

— Ну, вы Гордины, даете! — думал я. — А мне то, что делать? С одной стороны глупо было бы отказываться, раз так сложилось, а с другой, не провоцирует ли меня Ирка? Сейчас проявлю активность, и пойдет она сразу в отказ, скажет, я не так ее понял, и вообще предал ее дорогую сестренку.

— Ира, время позднее, иди, спать, пожалуйста, — сказал я, нехотя убирая ее руки с шеи.

— Фи, подумаешь! — раздался гневный шепот. — Строит из себя непонятно кого, дурак! Ну, и ладно, спокойной ночи.