Дважды в одну и ту же реку не войти

— Надежней будет.

Молчание было знаком согласия.

В девять часов вечера на тускло освещенном единственным фонарем гаражном дворе мы начали кругами таскать еще не старый уазик. Я сидел за рулем шишиги, а Ефремович в УАЗе.

Остальные водители давно отправились по домам.

Минут через двадцать я остановился. Борис Ефремович тоже выскочил из кабины и доставал из кармана новые свечи.

— Давай, вкручиваем и заводим, — предложил он.

Машина завелась без проблем.

— Вроде клапана на третьем цилиндре постукивают, — озабоченно сообщил Ефремыч. — Ладно, на сегодня все. Поехали домой, я сегодня с тобой и так задержался. Завтра доведешь все до ума, я подпишу акт выполнение работ, и можешь в бухгалтерию дуть за деньгами.

— Ага, задержался ты, — подумал я, — ты в десять вечера только должен нас с учебы отпускать, а на деле мы уже дома в девять часов.

Через день я нашел время и получил свои семьдесят с чем-то рублей и отправился в магазин, поливая матом советское законодательство. Ведь совсем выпустил из вида, что у меня высчитают два налога, подоходный, и за бездетность. Возмущенные возражения, что мне нет восемнадцати лет, не произвели на кассира никакого эффекта.

— Разбирайтесь с бухгалтером, начисляющим зарплату, — сообщила она равнодушно.

Желания терять время на разбирательства из-за семи- девяти рублей, не было, а обеденный перерыв уже подходил к концу.

Вечером, когда я зашел в гараж и многозначительно позвенел сеткой, там раздались одобрительные возгласы. А когда из сетки появились три бутылки водки и закуска, аплодисменты перешли в бурные овации."

"Чего было не отнять у водителей, так это умения организовать стол. Уже через пару минут рабочий верстак был застелен газетами. На них один из водил резал тонкими пластинками розовое сальцо, пахнущее чесноком.и свежий черный хлеб. Соленые огурцы были вывалены из банки в жестяную миску, а когда в такую же миску я вывалил полбидончика шашлыка, на миг наступило молчания.

— Шоб я так всегда жил, — сказал только что вышедший из недельного запоя Петрович, нарушив тишину. — Саня, да мы так не пили никогда. Краюшка черняшки в радость была, рукавом занюхаешь, да сухарик пожуешь.

Он одним движением раскрутил бутылку и удовлетворенно крякнул, глядя на кружащиеся в ней пузырьки. После чего опытной рукой разлил бутылку по стограммовым стаканчикам.

— Ээ — ребята! Вы что тут устроили за представление? — раздался голос Никулина, бесшумно подошедшего к нашей компании.

— Так, вот, Санек нам угощение выставил — заявил нисколько не смутившийся Петрович.

— Борис Ефремович свирепым взглядом уставился на того.

— Ты б… п… еб… м…. совсем ох…л, заорал он.