Дважды в одну и ту же реку не войти

Барышева в ответ сразу заявила:

— Товарищ капитан,оставьте раненого. Он нуждается в уходе и покое.

Рубцов спорить не стал, встал и, наклонившись, сообщил:

— Завтра снова зайду, меня тоже пока не выписывают. Некоторые доктора, — он покосился на Барышеву, — считают, что у меня сотрясение мозга.

На следующий день мне стало намного легче, ушла слабость, появился аппетит. Только плечо по-прежнему болело при любом движении.

Оказалось, что я в госпитале третий день. Оперировали меня позавчера вечером.

Когда приперся Рубцов мы с ним вышли на улицу и уселись у курилки.

Он собирался завтра уезжать, меня же Барышева не отпускала, обещая подумать дней через десять

— Ну, Сашок, даже не знаю, как тебя благодарить, — сообщил он, — Если бы не ты, не представляю, что бы было. А сейчас можешь считать я уже майор, а у тебя орден в кармане. Тут он поспешил поправиться.

— Ну, я так думаю, по крайней мере, представление уже пишется. Задержал шпиона, получил ранение, спас жизнь офицера — полный набор. Что еще надо?

— А кто этот шпион, можно мне узнать? — спросил я без особой надежды на правдивый ответ.

Капитан усмехнулся.

— Это у нас везение такое. Особо рассказывать кто он и что, не буду. Короче, следили за ним от самого посольства. А в Карелии неожиданно потеряли. Из-за этого Москва всю погранслужбу Северо-Запада на уши поставили. А тут мы с тобой подсуетились. Никто даже не думал, что он здесь окажется. Все считали, что он пойдет через границу, чтобы проверить систему охраны, а он, оказывается, на учения намылился. Тут нам и попался.

— Так он хоть жив остался?

— Остался, — нехотя сказал капитан,- но его в отличие от нас сразу в Москву на вертолете в госпиталь отправили.

Несколько дней пришлось провести в медсанбате. Скучно было ужасно. Про меня все забыли, как только стало понятно, что рана заживает без проблем.

Слоняться по территории в трусах и майке не очень хотелось, а форму мне благоразумно не давали.

Но всему приходит конец, и вот я сижу рядом с водителем ГТТ и мы мчимся по лесной дороге, оставляя за собой тучи пыли.

В военной форме, с рукой на перевязи, на вокзале в Кандалакше я приковывал к себе сочувственные взгляды окружающих. Получив проездные документы, уселся в вагон и покатил к месту постоянной службы.

Прибыв в роту, первым делом отдал медицинские документы ротному.

Тот, внимательно их, изучив, тяжело вздохнул."

"— Слушай ефрейтор, тут тебе предписан месячный отпуск для восстановления здоровья. Сам то, как считаешь, он тебе нужен? Нет, если бы ты был родом из Брянска, или Новосибирска вопросов не было. Поехал бы в момент. Но ты же местный.