Два дня

А не могли бы рассказать что-нибудь о мужчине, который ее сопровождал?

– Увы, даже если бы я что-то знал.

– Что ж… Спасибо за сотрудничество."

"Демарко рассчитывал, что центр производил все стандартные анализы абортированных эмбрионов. И в таком случае тип крови мог совпасть с таковым Хьюстона. Конечно, это не гарантировало отцовство Хьюстона. Но Демарко действовал, как подсказывало ему чутье. Он должен был это проверить. А теперь у него осталась лишь неподкрепленная ничем уверенность в том, что хьюстоновская фраза «другой мужчина» не имела никакого отношения к роману, который он писал.

Она свидетельствовала об уверенности Хьюстона в том, что он не был отцом того ребенка. А такая уверенность могла быть у него только в двух случаях: если у Томаса Хьюстона никогда не было секса с Бонни, либо он был уже не способен производить детей.

«А кто может знать о бесплодии Хьюстона? – задумался Демарко. – Кто-то из родни». Сержант сгреб дело Хьюстона с угла стола, положил его на промокательную бумагу и начал листать страницы. Наконец сержант отыскал домашний телефон О’Пэтченов. Он очень надеялся, что трубку возьмет Розмари.

И так и вышло.

– Вы, случайно, не знаете, – поинтересовался у нее Демарко после приветствия, – не делал ли ваш зять вазэктомию?

– Какое это теперь имеет значение? – переспросила Розмари таким же безжизненным голосом, каким ответила на звонок.

Демарко обуздал свое нетерпение и постарался подстроиться под настроение Розмари. Она пережила удар, от которого уже никогда не сможет оправиться. По одной этой причине она заслуживала чуткости и деликатности.

– Скажите, Розмари, ведь глубоко внутри, в вашем сердце, вы не верите, что Томас Хьюстон мог причинить такое зло вашей семье?

– Эд говорит, что я должна принять это.

Что нужно видеть вещи такими, какие они есть. Но у меня в голове это не укладывается.

– Что ж, я сейчас разрабатываю версию, которая, возможно, подтвердит вашу правоту.

– Вы? И что это за версия? Вы мне можете рассказать?

– Не сейчас. Извините. Но я обязательно расскажу вам все, когда смогу. Обещаю. Так что там насчет вазэктомии?

– С самого начала они оба хотели мальчика и девочку. И все получилось точно, как они планировали.

Сначала на свет родился Томас-младший, а потом – Алисса.

– Но через десять лет на свет появился третий ребенок…

– Уже после рождения Алиссы Томас собирался сделать вазэктомию. Но Клэр принимала противозачаточные…

– То есть ваш зять не делал этой операции?

– Они передумали. Когда Алисса пошла в школу, так я думаю.

– Передумали насчет чего?

– Насчет того, чтобы ограничиться двумя детьми.

– А-а… И что?

– Думаю, они ждали до седьмого месяца. Седьмого или восьмого, не уверена.