Два дня

Но каждый раз она начинает ворошить старое белье. Вот я и думаю – а стоит ли пытаться что-то налаживать?

Демарко молча кивнул.

А Дентон усмехнулся:

– Сказать по правде, пианино мне не хватает. А она даже не умеет играть! Она забрала его, только чтобы мне досадить.

Демарко улыбнулся, но опять ничего не сказал. Он уже понял, что Дентону неловко от его молчания.

– Так что там с Томасом? – не выдержал поэт. – Ужас… такое потрясение для нас. Весь университет просто в шоке от того, что случилось. У ваших ребят есть идеи, где он может сейчас скрываться? И почему он сотворил такое?

– Я останавливался возле вашего кабинета на днях, но вас не было, – сказал Демарко.

 – Я пообщался со студенткой, которая поджидала вас у кабинета. Такой привлекательной, стройной, рыжеватой блондинкой…

– А, это Хизер Рэмзи, – сказал Дентон. Он замолчал, но долго выдержать паузу в разговоре снова не смог. – Хорошая студентка. Очень яркая, – поэт заерзал босыми ступнями по ступеньке табурета. – Так что там… Вы вроде бы хотели расспросить меня о Томе?

– Я пока пытаюсь раскусить его. Понять, что он за человек, – сказал Демарко.

– Он для меня – герой, – сказал Дентон. – То есть не сейчас, конечно. После всего того, что он сделал. Но… Скажу вам так: он был для меня святая святых, прибежищем и отдушиной… Не знаю, как я смогу без него дальше выживать.

– Вашим святая святых?

– Ну да, это как… Думаю, вы должны понимать, что представляет собой высшая школа на самом деле. Изнутри, так сказать. Вы не поверите, сколько там мелочности, низости, грязных интриг. Эти чертовы карьеристы, которых волнуют не столько идеи, сколько площадь их кабинетов… Лизоблюды и полные ничтожества, ни к чему не пригодные за стенами аудитории, понимаете?

– Томас Хьюстон не был таким?"

"– Да будет вам известно, что мы с ним – единственные издаваемые авторы на факультете английской литературы.

Из семнадцати преподавателей всего два пишущих автора! Это же кошмар!

– А профессор… Конеску? – спросил Демарко.

– Да он просто придурок.

– Как это?

– Да вот так. Ходячий ученый параноик. Думает, что от него захотели избавиться… что весь факультет ополчился на него только потому, что он – румын. Потому что у него акцент.

Потому что его деда-цыгана якобы повесили в Бухенвальде.

– А вы?..

– Что я?

– Вы и профессор Хьюстон… вы хотели от него избавиться?

– Гм… Да, мы хотели от него избавиться. Но только не из-за его национальности. А из-за его чертовской некомпетентности. Конеску – вредоносный паразит. Болячка на теле всего факультета.

– Поэтому ему было отказано в контракте пожизненного найма?

– С ним вообще не следовало заключать никакого контракта. Его место в психушке, в палате для буйнопомешанных.