Два дня

«Должно быть, это гардеробная, возле главной спальни», – догадался Хьюстон. Он свернулся калачиком в самом дальнем ее углу, прижал к себе пакеты с продуктами и попытался заснуть. Но в голову полезли воспоминания о вечерах, которые он с Клэр проводил в таких же недостроенных зданиях, как это. В последние два лета своей учебы в колледже Хьюстон подрабатывал в строительной бригаде, а жил у своих родителей. А Клэр О’Пэтчен жила у своих родителей в деревне, в шести милях от колледжа. Молодой паре быстро надоело заниматься любовью на обочине дороги, скрючившись на заднем сиденье его пропахшего машинным маслом «Вольво» и прячась от каждой вспышки чужих фар.

Однажды ночью, подыскивая более уединенное местечко для парковки, Хьюстон проехал мимо той стройплощадки, где его бригада возводила двухэтажный особняк в колониальном стиле.

В середине июня они с Клэр впервые попробовали заняться любовью на спальном мешке на бетонном блоке фундамента. Невзирая на жесткую поверхность, они провели ночь настолько замечательно, что Томас начал постоянно возить в своей машине спальный мешок и рюкзак с бутылкой вина и разными закусками.

В конце августа они с Клэр проводили большинство ночей вместе под открытым окном на втором этаже. И, вернувшись осенью в колледж, Томас быстро познакомился со всеми новостройками в городке – местами гораздо более интимными, чем общежитие, и гораздо менее дорогими, чем мотели. Местами, где их с Клэр заботило только одно: как далеко в ночи могут разноситься ее крики и стоны.

А теперь Хьюстон, забившись в угол гардеробной, вдыхал аромат свежей древесины и запах открытого неба. Он прижал коленки к груди, свернулся в клубок, но все равно не мог выдавить из себя боль – тяжелую, неизбывную, опустошающую тоску.

Рубаха из шамбре и стеганая куртка, казалось, совсем не защищали его от студеного ночного воздуха. Хьюстон трясся от холода и корчился в конвульсиях от рыданий. Пролежав скукоженным у стены с полчаса, он почувствовал, что тело начинает неметь. Хьюстон встал и спустился на цокольный этаж. Взял рулон гидроизоляции «Тайвек», затащил его на второй этаж, раскатал и забрался под упаковку из фольги. А потом подтащил к себе пакеты с продуктами и обложился ими с обеих сторон – пытаясь хоть так укутать себя от промозглого холода.

Перед самым рассветом Хьюстон проснулся. Вокруг висела тяжелая серая дымка. И спросонья Хьюстону показалось, что он все еще держит в своей руке нож. В ужасе содрогнувшись, он отшвырнул его от себя и попытался откатиться в сторону. И тут же почувствовал, как спина уперлась в какое-то странное, мягкое препятствие. Хьюстон заерзал, замолотил руками по пакетам с едой, начал разбрасывать продукты, пинать и пихать изоляцию.