Два дня

– Он был в числе тех членов комиссии, которые проголосовали против предоставления вам контракта пожизненного найма. Вы пригрозили лично ему и всему университету судебными тяжбами."

"– На кону моя репутация, – пожал плечами Конеску.

– А какая она у вас?

Плечи Конеску напряглись и приподнялись. Так, что почти не стало видно шеи. В кабинете повисла такая тишина, что Демарко расслышал, как сопит Конеску, чередуя медленные вдохи с быстрыми, свистящими выдохами.

Наконец сержант прервал тишину:

– Судя по тому, что мне удалось выяснить, профессор, все угрозы исходили от вас.

Я располагаю копиями электронных писем и сообщений. Поэтому у меня к вам остается всего один вопрос: где вы были примерно с десяти часов вечера субботы и до утра воскресенья?

– Где бывает любой порядочный человек в такое время? Спит в своей постели.

– Вы не женаты?

– У меня нет времени на такие глупости.

– Глупости? Вы называете глупостями брак?

– Романтику! Любовные связи! Я живу разумом.

– Значит, подтвердить, что вы действительно были в постели в ту ночь, некому?

На этот раз Конеску выдохнул воздух сквозь сжатые зубы.

– Просмотрите записи, – прорычал он.

– Какие именно?

– Записи с камер видеонаблюдения, установленных на каждом этаже моего дома. Я прихожу с работы в семь вечера. И нахожусь дома до четырех утра. В восемь или в половине девятого вечера заказываю ужин. Проверьте записи, если желаете удостовериться.

– В субботний вечер вам тоже доставляли еду на дом?

– Стромболи и палочки из моцареллы.

– Название ресторана?

Конеску вылупился на сержанта:

– Вы думаете, что я вру?

– Я только прошу вас сказать мне название ресторана.

– «Пицца Джой».

– «Пицца Джой» на Двенадцатой улице?

– Желаете обнюхать пустую коробку в моем мусорном баке?

Демарко улыбнулся:

– Я дам вам знать, если посчитаю нужным это сделать.

Через три минуты он уже был на улице и направлялся к парковке. Внезапно ему стало до дрожи противно. «Вот тебе и ученая элита, твою мать!» – в голос выругался Демарко.

Глава 24

В то утро мглистая дымка, заволакивавшая лес, развеялась к десяти часам. Периодически Хьюстон выныривал из зарослей, чтобы определить свое местоположение по солнцу. Но все остальное время он старался двигаться на север под плотным заслоном деревьев.

Беглец прошел вслед за речкой Сэнди-Крик, вытекающей из озера Уилхелм, к ее верховью – узкому потоку, с клокотаньем пробивавшемуся из недр земли на поверхность.

По подсчетам Хьюстона, он преодолел уже миль десять-двенадцать. И, если его подсчеты были верны, до места работы Аннабел оставалось менее трех часов ходу.

«Теперь тебе надо идти на запад, – сказал он себе. – Нет, остановись ненадолго. Перекуси чем-нибудь. Не истощай себя!»

Хьюстон понимал, что он уже изнурен, обессилен, опустошен.