Двое

Заняться окнами мне не удается, потому что силы внезапно меня покидают, и я оседаю на диван безвольным мешком. Хочется выть. Ну почему он даже не секунду не желает покинуть мою голову? Булат в каждой моей мысли, каждом моем движении. Он, он, всегда и везде он.

Что мне делать? Умолять его принять меня обратно? Не могу, ведь это означает окончательно забыть о гордости. Даже если он действительно выбирал подарок для меня, дальнейшие события все перечеркнули.

Умом я все понимаю, но сердце почему-то отказывается его слушать. Как бы все было просто, если бы оно это сделало. Решил, что человек тебе не подходит — взял и вычеркнул его из своей жизни. Обидели тебя — переступил и забыл.

Я обнимаю себя руками и кладу голову на подлокотник дивана. Тело уставшее и измученное, кажется, что даже волосы ноют, будто душевная боль передалась и им. Скатившаяся слеза холодит кожу и затекает под воротник футболки. Я закрываю глаза. Хочу заснуть, а проснуться счастливой и здоровой. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть так будет."

"Резкая трель телефонного звонка заставляет меня вскочить и начать потерянно озираться. Обои в полоску, белая тюль и массивное трюмо. Я у девчонок. Все-таки уснула.

Нет, моим желаниям, очевидно, не суждено сбываться. Боль в груди никуда не делась.

Я нащупываю телефон и беру в фокус номер звонящего. От удивления хлопаю глазами: звонит Михаил. Хотя чего я удивляюсь: Григорий ему, конечно же, рассказал, что я больше не живу с Булатом.

— Здравствуйте, Михаил, — я стараюсь, чтобы голос звучал бодро. — Как ваши дела?

— Тая, это Михаил, — Он почему-то всегда так говорит,как будто его номера недостаточно. — Я это… звоню сказать… Подумал, что вы, наверное, знать хотели.. — он понижает голос и переходит почти на шепот. — Булат Даянович в больнице. Говорят, авария. Вы только не говорите, что от меня узнали…Мало ли…

37

Шок от услышанного выступает на коже испариной, сковывает рот, не дает возможности думать и двигаться.

— Как... ? Что…? — обрывки вопросов сипло покидают легкие. — Он где…? Это серьезно…?

— Не знаю ничего. Борька, сестры старшей сын, водителем работает у товарища Булата Даяновича. Это он по секрету обмолвился. Сегодня хозяина в больницу к нему отвозил.

«В больницу», — фиксирует мозг. Мне нужно туда, к нему.

Я отмираю и начинаю идти. Натыкаюсь коленом на журнальный столик, плечом врезаюсь в косяк.

— Какая больница. Пожалуйста, скажите.

В прихожей раз за разом дергаю дверную ручку, но она не поддается. Я не сразу понимаю, что надо отпереть замок.

— Я ведь не знаю… — растерянно произносит Михаил. — Тая, тут это… Звонят мне. Надо идти.

Я прихожу в себя только, когда оказываюсь стоять в предпоследнем лестничном проеме. Грудь раздирает на части, стена, выкрашенная зеленой краской, мутнеет с каждой секундой.