Двое

Взгляд Булата становится цепким, пристальным, он словно забирается под кожу, желая вытряхнуть из-под нее любую потаенную мысль. Мне вдруг невыносимо хочется опустить глаза, и лишь усилием воли я этого не делаю. Не собираюсь стыдиться случившегося.

— Вижу, не передумала.

— А должна была?

Он едва заметно пожимает плечами и начинает идти мне навстречу. Внутри что-то екает и отпускает, когда он останавливается перед журнальным столиком.

— Эту неделю поживешь здесь, а дальше будет видно, — он бросает на стеклянную поверхность черный пластиковый прямоугольник и смотрит на меня: — Купи нормальных вещей и продукты. Наглеть не стоит — на карте установлен лимит. В квартиру тебя будет пускать охранник. Закрывать дверь тоже будет он.

Если бы не угроза выглядеть дурой, я бы заулыбалась. У меня получилось. Неделя — это ерунда. Я сделаю так, что он жить без меня не сможет.

— Все вопросы решаешь через него. Мой номер у него есть.

— А ты мне его не дашь?

— Пока он тебе ни к чему.

Очевидно, посчитав, что разговор окончен, он идет к дверям гостиной. Я разглядываю лежащую на столе на пластиковую карту, но, заслышав подозрительный шорох в прихожей, выскакиваю в коридор.

— А ты разве не останешься? — растерянно смотрю, как Булат берется за ручку.

— Я же говорил, что живу за городом, — произносит он перед тем, как захлопнуть дверь.

Ну и замечательно. Зато спокойно высплюсь.

9"

"Когда я открываю глаза следующим утром, то непроизвольно начинаю улыбаться. Я лежу на огромной кровати в роскошной спальне и в абсолютной тишине. Нет раздражающего запаха подгорелой колбасы, которую ел на завтрак отчим, ни шума его обычной перебранки с матерью. Сбылась моя давняя мечта: я наконец живу одна.

Я по очереди опускаю ступни на пол и встаю. Еще одна хорошая новость: ноющий дискомфорт в промежности почти прошел. Мама говорила, что на мне все заживает как на собаке. В детстве я была редким сорванцом, а потому ссадины и переломы становились моими вечными спутниками.

Замотав волосы в высокий пучок, я принимаю душ и иду на кухню, где не спеша готовлю себе завтрак. Жаль, если пропадут макароны — одной мне их не съесть, а накормить ими Булата уже вряд ли удастся. Отнесу их тому охраннику, про которого он говорил.

Расправившись с едой, погружаю тарелку в посудомоечную машину, с устройством которой мне еще только предстоит разобраться, беру чашку с кофе и подхожу к окну. И пусть на мне пока нет шелковой майки и пижамных шорт, сейчас я переполнена чувством абсолютного удовлетворения. В этой квартире даже вид из окна идеален: нет ни уродливых детских качелей, ни поржавевших мусорных контейнеров. Дворе напоминает мини-парк: аккуратно выстриженная зелень отбрасывает тень на скамейки и, если меня не подводит зрение, в глубине я вижу небольшой фонтан.