Сладкий хлеб мачехи

Наверное, именно с таким лицом делают предложение руки и сердца? Наверное, в такой момент все другие огорчения сами собой отходят на задний план, и вот она уже быстро кивает — да, да, да, конечно же я согласна, любимый…

А потом… Потом был тяжкий разговор с тетей Дуней. Она сидит на диване с виноватым видом, поджав под себя ноги, а тетя Дуня широко шагает по комнате, изредка поворачивая к ней яростное лицо. Вернее, не к ней, а к огромному букету роз, неприкаянно брошенному на диванную подушку.

— Нет, я даже слышать об этом не хочу! Дура ты, Баська, дура! Какой такой замуж? Совсем с ума сошла? Ты что, молодого парня себе не найдешь, что ли? Девке восемнадцать лет, а она замуж за вдовца собралась! Эко лихо! У нас только после войны девки за вдовцов замуж шли, а ты…

— Да при чем тут война, теть Дунь…

— Да при том! Ты посмотри, кто ты и кто он!

— А кто он?

— Да чистый бабник, вот кто! Рожа холеная, как у кота, и духами от него несет, словно от бабы разгульной! Городской прощелыга, вот он кто! Пижон! А ты, почитай, простушка деревенская… Ты посмотри, посмотри на себя в зеркало! Будешь при нем служанкой да нянькой, будешь всю работу по дому воротить! Нет, нету на то моего согласия, и не надейся даже! Вот если бы он помог тебе в институт поступить, я бы еще это поняла, а так… Нет, и все тут!

— Теть Дунь, да я уже согласие ему дала, что вы!

— Ой, да ладно! Ишь, быстрая какая! Как дала, так и обратно возьмешь. Эх, не я твоя мать, Баська! Я бы тебя живенько за волосы оттаскала, да так, чтобы и помысла в голове не было со старым мужиком свою жизнь связывать! Согласие она дала! Знаю я, чего ты ему дала, бессовестная!

— Да я… Да как вы можете такое говорить…

Почувствовав, как заливаются краской обиды щеки, Бася замолчала, сидела, уткнувшись взглядом в головки алых роз. Казалось, они тоже испытывают невыносимый стыд, и тоже, как она, возразить толком не могут. Из стыда и обиды проклюнулась вдруг спасительная мысль — как хорошо, что тетя Дуня и впрямь не ее мать… Наверное, на небе, или где там еще, знают наверняка, кому можно детей заводить, а кому — вообще противопоказано. Бодливой корове, говорят, бог рогов не дает? И хорошо, что не дает. И правильно.

— Ну, чего молчишь, губы расквасила? Что, скажешь, не спала ты с ним? Вместо того, чтобы об экзаменах думать, взяла и в койку к мужику прыгнула! Бессовестная! И не отворачивай рожу-то, не отворачивай! Я тебе чай не чужая, чтобы рожу от меня воротить!

— Тетя Дуня, не надо так… — еще ниже опустив голову, тихо прошептала она, с трудом сдерживая слезы. — Он же по-честному, он свататься пришел, с цветами… Он же замуж зовет…

— Эка честь, что с цветами! А ты и рот раскрыла! Чего ты, цветов не видала, что ли?

— Да как вы не понимаете, я ж люблю его! И он меня любит! И Глебушке тоже мать нужна…

— Ага.