Двое папочек для дочки

Он никогда не задавал мне вопросов. Делал лишь то, что считал нужным. Не боялся отвечать за свои ошибки. Мой стойкий оловянный солдатик… Только один страх пожирал Лекса изнутри. Страх открыться мне. Наконец, отдаться чувствам. Признаться в любви мне — смешной, но такой смелой девчонке, давно и навсегда вручившей ему свое наивное сердце. Я понимала его. Он боялся потерять меня навсегда… Расплатиться за непрошенное, короткое счастье, как его отец. Кровью… Жизнью любимого человека.

— Ты не понимаешь, Линн. — Покачал тогда головой Лекс, прижимаясь горячими губами к моему виску.

Я улыбнулась, видя, как он не сдержался, начав покрывать поцелуями мое лицо — щеки, лоб, нос. Жаль, что тогда я не знала — что целовать в глаза, это к расставанию…

— Я еду не просто на войну. Я еду мстить убийцам моей матери. Они должны понести наказание за ее смерть. Пойми, это моя вендетта. И в ней нет места нежным малышкам с глазами цвета дикого меда и янтаря. Я не переживу, если потеряю тебя, Линн. А ты — не переживешь, если погибну я… Нам лучше забыть это утро. Прости.

***А сегодня он вернулся…

Обольститель Лекс плевать хотел на все правила.

Сначала он мягко привлек меня к себе и прижал к груди, будто давая привыкнуть к мысли, что я теперь его собственность. Как самоуверенно с его стороны делать поспешные выводы… Моя голова уперлась ему в ямочку подбородка, а подрагивающие ладони легки на грудь, и я уловила слишком быстрый стук его сердца. Ох, Лекс, не играй с огнём… не влюбляйся в меня. Как бы я тебя не ненавидела прежде, ты сполна расплатился за свою глупую шутку, уехав из города. Я не могу злиться на тебя сейчас. Лекс опустил голову и уткнулся носом в мои волосы. А потом он отстранился и заглянул в глаза. В его горело изумрудное безумие, а в моих? Я попыталась отстраниться, но за обманчивой мягкостью его объятий скрывалась сталь. Мне было не сбежать, я едва дышала, словно попав в плен к искушающему колдуну. Он бережно потянулся к моему лицу, беря его в свои ладони так осторожно, словно величайшую драгоценность. И я возненавидела себя в тот момент, когда поняла, что сейчас у меня еще остался выбор. Уйти от Лекса, отстраниться, оттолкнуть его… Бежать прочь из квартиры. Я должна рассказать ему про Дэма, прямо сейчас. Но… Я не могла.

Та невероятная химия, что всегда была между мной и Лексом, сплав из прошлых чувств и сегодняшнего притяжения, сделали свое черное дело. Я осознанно поддалась искушению. Больше того! Я сама потянулась к нему, едва заметным движением изгибая спину… Наши губы слились воедино, руша и принципы, и границы. Я не могла не поддаться притяжению между мной и Лексом, когда он начал целовать меня так медленно и томительно.