Двоедушник

 – Она привычно потянулась к шее в поисках веревки, но тут же отдернула руку.

– Ты и выглядишь лучше. Рад за тебя. – Он непринужденным, братским жестом взъерошил волосы девочке-Есми. Тень улыбки на задумчивом личике. Уже хорошо. – Скажи, здесь всегда так… – Еще и слово не подберешь. «Многолюдно» – мимо, «жизнерадостно» – тоже не в кассу. – Позитивно?

– Это изнанка, – напомнила она строго. – Мы все здесь ненадолго.

– А… – Кажется, он начинал понимать. – То есть некий… перевалочный пункт?

Вместо кивка Соня моргнула.

– Мы слишком привязаны к месту своей смерти. Даже после того как вы, Двоедушники, отправляете нас на изнанку, мы продолжаем по привычке возвращаться туда, где погибли. Нам нужно время, чтобы порвать эту связь. И смириться с разрывом. Только тогда мы сможем уйти окончательно.

– Куда? Еще дальше?

– Я пойму это, когда уйду, – терпеливо объясняла девочка-Есми звенящим голоском. – И ты поймешь, когда настанет время уходить. Жаль только, что там мы не сможем болтать, сидя на траве. Мы вообще не узнаем друг друга. Мы станем другими.

Игни хотел сказать, что он-то как раз не торопится «уходить». Даже сомнительно годная для жизни изнанка с ее туманами и акустикой концертного зала гораздо предпочтительнее еще более сомнительно годного «там». И если у него теплилась надежда как-нибудь свалить отсюда, то оттуда уже точно не вариант.

Все это за секунду пронеслось в голове, чтобы в конечном счете в ней же и остаться. А вслух он произнес:

– Знаешь, что там внутри?

Новенький больничный корпус излучал опасность едва ли не сильнее, чем его руины с лицевой стороны города.

– Сновидение, – уверенно сказала Соня. – Очередное из них.

Еще одной тенью улыбки на ее губах Игни был обязан собственному идиотскому выражению лица.

– Ты помнишь, что видел во снах ты сам, вторая душа?

– Антона Князева, – без запинки ответил он."

"– Точно так же, как изнанка города спит и видит сам город, – пояснила Соня. Подхватила юбку, передвинулась ближе. Устроилась напротив. – Ты смотрел на Антона не глазами. Ты вообще не смотрел. Изнанка тоже не смотрит. Она просто знает. Отсюда, – ее пальцы легко коснулись его груди в области сердца, – и вот отсюда, – вспорхнули к виску. Прохладные. Хотелось, чтобы она подольше не убирала руку. Но убрала. – А теперь представь, что именно она узнает в этих снах… Любовь? Надежду? Веру? Да, но гораздо чаще – совсем иное.

«И это иное торчит сейчас в том чертовом доме», – сумрачно додумал Игни. Ну, Идель, шахматная, блин, королева! Дай только вернуться.

– Не ходи туда один, – шепнула Соня, прежде чем сгинуть Полупутем.

Миг – и ее не стало рядом.

– Не пойду, – пообещал Игни.

И пошел.

Пинком распахнул дверь. Приемный покой. Стойка регистратуры. Забранные решетками окна. Дальше.