Двоедушник

Было заметно, что похвала ей приятна. – Нас трое. И Ариман. Но у него… немного другие задачи.

Трое. И всех она видела. Всех, кроме Игни.

– Негусто. – Арсеника постаралась, чтобы это прозвучало сочувственно. Ладно, была не была. Наивное любопытство еще никто не отменял: – Ариман говорил про какого-то Ландера. Он что, умер?

Фарфорово-бледный лоб Идель заблестел капельками пота.

Арсеника даже дышать перестала.

Давай. Скажи мне.

– Не совсем так.

Можно ли считать этот ответ хорошей новостью?

– Я-то думала, на изнанке не умирают. Куда уж дальше, – заметила она, надеясь, что вполне непринужденно.

– Это не смерть. Что-то вроде глубокого сна. На лицевой стороне подобное называется сопор. Не удивляйся, я еще успела в медучилище поучиться, до того, как… Хм. Короче, помню.

Идель отвернулась и уставилась в стену. Арсеника рассматривала белую половину ее волос почти с ненавистью.

– Болезнь, – прибавила Идель после непродолжительного молчания. – Мы называем это Вуаль. И прячем лицо, когда встречаемся со «снами изнанки», потому что иначе они могут запомнить тебя, разыскать и утащить в свои воспоминания. И ты никогда не вернешься.

– Это и произошло с Игни?

Вот что она за идиотка! Взяла и одним махом перечеркнула всю свою предыдущую конспирацию.

Идель поменялась в лице. Сжала губы, прищурилась, и Арсеника вдруг вспомнила и заново поверила в то, что девушка-конвоир действительно опасна.

– Откуда ты знаешь его имя?

Арсеника отставила пустую тарелку, залпом выпила воду.

– Наверное, Ариман сказал.

– Вранье. Ариман никогда его так не называл.

– Значит, Эш.

– Эш тем более.

До чего у них все сложно.

Арсеника медлила.

Все приходившие на ум ответы казались детским лепетом.

Вопреки кукольной внешности, Идель оказалась совсем не глупой. Сама докопалась до истины.

– Так это из-за него ты здесь!

«Срочно отмазывайся!» – завопил здравый смысл Арсеники, но был сейчас же придушен.

– Ты идешь за Игни, верно? Думаешь, что сможешь его вернуть?

Допытывается, а у самой в глазах… Нет, не любопытство вовсе, нечто иное. То, что Арсеника могла бы назвать саморазрушением. Если бы к этому стремилась.

– Я тебя понимаю, – продолжала Идель. – Я бы тоже за ним пошла.

Так дети раз за разом сдирают с «болячки» подсохшую корочку, зная, что снова пойдет кровь. Но руки тянутся сами. И больно, и нельзя, но невозможно удержаться…

– Может, ты и есть Ника?

Оборона, плавно переходящая в наступление. Они не уставали друг друга удивлять.

– Нет, он ничего о тебе не рассказывал. Я просто подслушала. Была рядом, когда он звал тебя. Под Вуалью. Два раза. Последний раз, когда все произошло, они с Гилом искали тебя на окраине. Гил вытащил Игни сюда, в Предел. И после этого он еще приходил в себя. Разговаривал с Ариманом. Минут десять.