Двоедушник

Скоро все выяснится. Наверняка Ксюша сидит себе дома. К семинару не подготовилась, вот и решила перестраховаться. Или снова умчалась на свидание. В худшем случае заболела и просто не подумала о том, что подруга будет переживать. А телефон разрядился.

Незачем паниковать раньше времени.

Пока Ника доехала до своей остановки, она почти себя успокоила. Даже нарочно шагала помедленней. Думала о том, как бы прямо с порога не обрушить на ничего не подозревающую подругу всю силу своего негодования.

Подумаешь – не позвонила.

Второй подъезд, второй этаж, квартира номер сто двадцать два. Еще когда в школе учились, Нику завораживала эта магия чисел лисницкого адреса. И дом. И подъезд. И ярко-синяя входная дверь. Ника особенно любила бывать здесь в гостях. Ксюшина комната казалась ей идеалом личного пространства – небольшая, уютная, светлая. А в остальных – картины на стенах. Вместо вешалки – раскидистые оленьи рога. Чучело совы в углу, за шкафом…

Только сейчас заметила, что синяя краска на двери облупилась и местами темнеет ржавыми пятнами.

Открыл Ксюшин папа. От одного взгляда на его лицо у Ники упало сердце.

– Ника… Проходи. А мы утром звонили Ангелине Власовне. Тебя решили пока что не тревожить. Вдруг найдется…

– Найдется?…

Забыв разуться, Ника прошла в кухню. Знакомые картины на стенах. Бледно-зеленая скатерть на столе, мягкий уголок. Шторы с кисточками.

Не хватает только самой Ксюши.

Кроме родителей подруги там была незнакомая девушка. Едва ли намного старше Ники. Неформалка какая-то. В камуфляжных штанах и черной футболке, на обритой голове – косынка. И пирсинг в носу.

Перед ней лежала листовка.

«Ксения Лисницкая, 1997 г. р. Волосы черные, глаза карие».

Внезапно ощутив головокружение, Ника опустилась на край дивана, который Ксюша почему-то всегда называла «лосем».

– Ты знаешь, куда она собиралась вчера вечером? – Поняв, видимо, что от родителей толку не будет, девушка-волонтер с пирсингом решила взять инициативу на себя.

– Да нет… – Ника почему-то избегала смотреть ей в глаза. Вместо этого наблюдала за тем, как мама Ксюши трясущимися руками льет кипяток в фарфоровый заварник. – Мне показалось, что на свидание. Но она этого не говорила. Так чтобы прямо. Поэтому я могу ошибаться. Скорее всего, ошибаюсь.

Ника узнала фотографию на листовке. Она сама снимала. Прошлой осенью, в парке. Наверное, из соцсети взяли.

– Но я могу спросить у своей мамы. Про то, где была Ксюша до того, как…

Зря она это сказала. Ксюшина мама и так была белой как мел, а теперь и вовсе чуть не лишилась чувств. Покачнулась, присела, закрыла лицо руками.

В прихожей задребезжал дверной звонок.

– Психолог, отлично, – кивнула девушка-волонтер. Выбралась из-за стола, вопросительно глянула на Нику.