Двоедушник

Гадкое слово.

– Душа бесплотна, – пояснил он. – Есми выглядят так, как выглядели люди при жизни. Они думают, что все еще живы. Они… просто Есми, ну, как тебе еще объяснить?

Можно вообще ничего не объяснять.

– Почему ты не нашел ее раньше? Почему только сейчас?

– Ты уже спрашивала. Это сложно. Ты не поймешь.

И он пошел прочь. Как ни в чем не бывало. Словно не побывал только что там же, где побывала она."

"А Ника впервые в жизни пожалела, что не курит.

Игни

Итак, мы перешли от обороны к наступлению. «Мы» – это, разумеется, Князев. Вооружен, как морпех, и очень опасен. Посмотрим, что у него тут за арсенал… «Мифы русского народа». М-м, ценно. «Славянская мифология». Не книга, а кладезь полезной информации. И – барабанная дробь – «Энциклопедия русских сказок»!

Ранен и убит.

А я-то гадал, чем он себе мозги фарширует вот уже несколько дней. Решил убедить себя в том, что я – сказочный персонаж? Типа уйдите от меня, большие серые пятна…

Хотя черт с ним, пусть побалуется.

Думая так, наворачиваю круги между могилами. На этот раз остановились в какой-то глуши. Ни живых, ни мертвых. Вот и приходится на кладбище ошиваться. Здесь, наверное, лет тридцать никого не хоронили. Потому что лет тридцать как некого хоронить.

Только зря время трачу. Пусто, стерильно даже.

Возвращаюсь. Просто иду и смотрю по сторонам. От самого кладбища мало что осталось. Еще немного, и лес скроет остальное. Решетки, служившие когда-то оградами, лежат вповалку. Трава пробивается сквозь прутья. Могилы сровнялись с землей. Редкие кресты. Обломки гранитных плит.

Ну, думаю, начитается он этой мифологической фигни – дальше-то что? Бабка ведь не просто так ее подсунула. А зачем – не знаю. Да вот так, не знаю, и все. Пока они с Князевым шептались, я… Отсутствовал, короче. Все дело в том вареве, которое он у нее пил. Мозговышибательная дрянь. Хоть в комитет по защите прав вторых душ жалобу подавай.

Шучу неумно. Никто меня не защищает. Сам за себя.

Ладно, к черту, привычно отмахиваюсь я от лишних мыслей и почти уже ухожу, когда вдруг слышу его.

Очень тихий. Далекий. Но в окружающем звуковом вакууме мне хватает и этого.

Плач Есми.

Он не здесь, не на кладбище. За территорией. Причем с противоположной стороны.

Суицидник, что ли?

Делать нечего – двигаю туда. Если повезет, то даже возиться не придется.

Замечаю издалека. Суицидник, точно. Суицидница.

Алое платье в белый горошек. Старомодное, в пол. Черные волосы, сама бледная, как все Есми, с бесцветными глазищами. Бежать не пытается. Ждет, пока подойду.

Ну, разумеется… Петля на шее. Зрелище еще то. Когда я приближаюсь, она доверчиво протягивает мне конец веревки.

Сколько же тебе было, когда ты… Четырнадцать? Пятнадцать?

Я понимаю, чего ты хочешь. Я, в общем, хочу того же. Просто как-то… тоскливо и тошно.