Двоедушник

И я опускаю руки…

Ты тоже проходишь. Не узнаешь меня под слоями штукатурки. Не слышишь, как я кричу тебе, или думаешь: показалось. Я хотел бы бежать за тобой, но слишком прочно врос фундаментом в землю. Я хотел бы обнять тебя, но только поскрипываю ставнями. Я хотел бы быть с тобой, но нельзя.

Ты стоишь на остановке, поглядываешь на часы. Ждешь кого-то. Меня?

Мы хотели встретиться. Гулять по вечернему городу. Считать фонари. Сегодня? Уже сегодня?

И я прихожу.

Не я – он.

Неужели и ты не видишь разницы? Даже ты теперь нас путаешь?

Бежишь к нему, что-то говоришь, захлебываясь словами, вжимаешься в его руки. Вы стоите в толпе, но не сливаетесь с нею. Вы – часть иной реальности. Осколки друг друга. Вы притираетесь сбитыми гранями, вы соразмерны, вы однозвучны. Вот прямо сейчас вы уже одно целое. Так пальцы сцепляются, так совпадают бугорки и впадинки, так вдох переходит в выдох. Ты – в него. Он – в тебя.

На вас засматриваются. Вы очень красивые, когда вместе.

Он возьмет тебя за руку. Вы будете заходить в каждый магазин. Ты будешь переодеваться сотню раз. Он будет смотреть на тебя, а все остальные – на него. А ты будешь счастлива, что он видит только тебя.

Потом он затащит тебя в ночной кинотеатр, где вы будете единственными зрителями – в каждом городе первым делом находит такие места, круглосуточность это его конек, – и там сделает с тобой то, что должен был сделать я.

Твой первый раз. Ты берегла себя для меня.

Он будет нежен. Он это умеет.

Все, что я мог обещать тебе, это глоток вины и горсть запретов: не смотри на меня, не трогай меня, не будь для меня…

Он сможет дать тебе все, чего ты хочешь. Давно уже хочешь, не отпирайся. Знаю.

К тому же ты веришь, что он – это я. Мы действительно сильно похожи.

Пусть – в глубине моих стен распадаются провода. Пусть – лопаются трубы, взрываются вены. Пусть – я буду ждать много дней, прежде чем придут эти люди. Выломают дверь, спугнут тишину. Они будут искать здесь мертвых детей, но найдут только мертвый дом.

Они станут говорить и пускать дым в мой потолок. А потом уйдут, оставив окурки на моем паркете.

Я бережно впитаю каждый крошечный огонек. Впущу его в себя, каждым сантиметром стен изнывая от боли, и буду выдыхать твое имя из впалой деревянной груди. До тех пор, пока пламя не пожрет обрывки обоев. Пока дочерна не вылижет мои наличники. Не изгрызет мою кровлю. И тогда мой крик взовьется искрами. Я буду звать тебя из самого сердца этой пытки, уже рассыпаясь в пепел: моя девочка, моя девочка, моя де…

– Все будет хорошо. Теперь я справлюсь, – уверяет меня голос, похожий на твой, но я не понимаю смысла фразы. Просто цепляюсь за нее краем сознания. – Терпи, Тошенька, терпи, еще немножечко…

Университет и яхт-клуб

После впечатляющего появления Ники на пороге мама перестала с ней разговаривать.