Двойной удар по невинности

 – Сумму за сорок выступлений обещают очень приятную, но работать придется на износ.

– То, что нужно! – обрадовалась я, потому что именно это сейчас мне и нужно было. Работа. Работа. Очень много работы и танцы. – Я согласна, Дмитрий Германович.

Но мужчина остановил мой пыл жестом.

– И все же я сомневаюсь. Ты себя в зеркало-то видела? Осунувшаяся, круги под глазами. Не хочу потом краснеть перед Филиппом.

Я аж поперхнулась, когда до меня дошло, к кому на подтанцовку приглашают. Как бы этого артиста не ругали, но попасть к нему в труппу мечтала каждая танцовщица. Это же целый горизонт новых возможностей!

– Я не подведу, – заверила Беликова. – Обещаю. Вы же знаете: лучше меня в клубе никого нет.

Спустя десять минут уговоров, директор сдался, а я почти выпорхнула из его кабинета, окрыленная новостями о полученной работе. Впереди были два дня репетиций, а следом целое турне по крупнейшим городам необъятной родины.

***

Тула. Калуга. Орел. Белгород. Воронеж. Ростов.

Кажется, все эти населенные пункты слились для меня в один сплошной и очень изматывающий марафон.

Когда я хотела работать на износ, я даже представить не могла, что спать придется по три часа в сутки, а есть на бегу и очень мало.

Бесконечные репетиции, тренировки, изнуряющая дорога, конверты – все это было действительно сложно, но я справлялась.

Моей наградой были овации зрителей, пусть и предназначавшиеся не мне, и полное отсутствие времени на мысли о Клаусе. Моим стандартным желанием вечером после выступления стало доползти до душа и рухнуть в кровать.

Девчонки из труппы приняли меня вполне радушно, хотя изначально я побаивалась нового и, возможно, змеиного коллектива. К счастью, ошиблась.

– При таком темпе жизни, – хохотала, когда я поделилась опасениями, Варька – моя соседка по комнате и одна из ведущих танцовщиц, – ни на какую злобу сил не останется. Тут бы поесть успеть да родным минут на пять позвонить.

После этой фразы она перевернулась на другой бок к стене и мгновенно уснула. В подтанцовке у Фили девушка работала уже не первый год. Причем, не жалея себя работала. Улыбка на ее лице не сходила во время выступления ни на секунду, но стоило музыке умолкнуть, как Варька превращалась в грустную девушку двадцати пяти лет, в глазах которой плескалось все уныние и разочарование мира. Она набирала номер родителей и максимально долго, сколько мог позволить жуткий график, разговаривала с трехлетним сынишкой, который остался на попечении бабушки с дедушкой. Где был муж Варьки, история умалчивала, а когда я попыталась тактично поинтересоваться, почему девушка не найдет работу в Москве, чтобы быть рядом с сыном, получила не самый приятный ответ:

– У Гоши проблемы со зрением. Нужны деньги на операцию.