Двойной удар по невинности

Оказывается, я соскучился. Безумно соскучился…

Я услышал ее голос раньше, чем увидел. Дверь в номер, указанный моими осведомителями, оказалась приоткрыта, и я замер в проеме, жадно впитывая в себя мельчайшие детали облика любимой женщины.

Она заканчивала разговор по телефону, ругаясь с кем-то.

– Славик, я сказала, что это моя квартира! И если я собираюсь вернуться через три дня, то ты должен объяснить это жильцам. Пусть выметаются.

Молчание, стук пальчиков по столешнице, и новая волна негодования:

– Я дала ключи твоей маме, чтобы она кормила рыбок, а не разрешала жить там каким-то твоим знакомым! Так! Послушай меня, в четверг там и духу ничьего быть не должно! Точка. Иначе вылетят с полицией.

Тишина. Звук ее шагов, громкий вздох и шипение:

– Мудак, блин. Ладно, приеду – устрою ему…

И тут она заметила меня.

И без того большие глаза Лены резко увеличились, рука, поднятая вверх, так и замерла, второй рукой она начала шарить в поисках опоры. Нащупав край комода, прислонилась, но тут же вскочила, хмурясь и тыча в меня пальцем:

– Ты-ы…

Привычно поправив очки на переносице, пожал плечами и проговорил, не сводя с нее глаз:

– Я же говорил, что найду тебя.

***

/Клаус. Несколькими неделями ранее/

Я подъезжал к городскому дому родителей с самыми скверными предчувствиями.

В крови бурлил адреналин, словно в предвкушении битвы. Именно так я воспринимал сейчас любой контакт с родственниками. Сражение за то, чтобы самому решать, что и кто будет в моей жизни. Родителям-кукловодам и актрисе-Хильде я был, конечно, благодарен только за то, что в моей жизни появился яркий огонек по имени Лена, но и бесконечно выполнять их указы я не собирался. Мать застал в большой гостинной.

Она полулежала в кресле с умирающим видом, а горничная капала ей в стаканчик какое-то лекарства.

– Сын мой… – слабым голосом протянула мама, и я едва заметно поморщился.

“Сын мой”, “дети мои”, “муж мой”… этот древний, ненужный в семье пафос, который бесил меня с юности.

– Доброго утра, мама, – ровно спросил я, склонясь и целуя ее в гладкую щеку с легким ароматом пудры и цветочных духов. – Я приехал поговорить."

"– О, так ты уже знаешь? – воскликнула она. – Очень неловко получилось!

– Про что знаю? О том, что фрау Лихтенштайн, несомненно, гениальная актриса с бредовыми сценариями в голове?

Я стянул пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, предварительно достав оттуда телефон с немецкой сим-картой и кладя перед собой. Вдруг Лена решит позвонить раньше и придется срочно ответить.

– Не понимаю, о чем ты, – мать движением руки отослала горничную и залпом выпила воду с лекарством. – Я про то, что эта рыжая проходимка, как там ее… Хелен! В общем, результат анализа на родство оказались отрицательными. Она не внучка Хильды.