Двойной удар по невинности

Либидо и женская глупость пили на брудершафт, а тараканы стоя аплодировали принятому решению…

Больше никаких с ума сводящих неожиданностей не произошло.

Мы спокойно доехали до города и, немного поплутав по улочкам, выехали к большому торговому центру. Если честно, я вздохнула с облегчением, так как было нехорошее подозрение, что Клаус затащит меня в какой-то жутко пафосный магазин с космическими ценами. Нет, я понимала, что в ТЦ однозначно есть очень дорогие бренды, но там хотя бы реально увести мужчину в другой павильон.

Мы оставили машину на подземной парковке и направились к лифтам.

Там, в тесном замкнутом пространстве, я как никогда остро ощутила близость этого мужчины. Запах, дыхание… горячие взгляды.

Интересно, он бы очень удивился, если бы я сейчас нажала на кнопку остановки? А после положила руки на плечи, прижалась грудью к его груди и медленно потерлась… А следом скользнула вниз, опускаясь на колени. И чувственно, не отрывая взора от его черных от желания глаз, расстегнула ширинку…

Фантазии прервал звон, сигнализирующий, что мы приехали.

Я, с вытаращенными от шока глазами, безропотно позволила взять себя под руку и увлечь за собой.

Боженька, что это за пошлости сейчас в голове были?! Но пошлости пошлостями, а низ живота жарко свело, показывая, что телу направление моих мыслей понравилось.

– Что тебе нужно? – светским тоном спросил невозмутимый немец, которому, казалось, все было нипочем.

– Ну… другие джинсы, – я покрутила головой и кивнула в сторону одного из магазинчиков с ценами средней руки, бренд которого был вполне популярен даже в России.

– Думаю, что стоит подумать о пополнении гардероба. В ближайшие дни ты домой не попадешь, – корректно проговорил Клаус и потянул меня в противоположную от указанной сторону.

 – Кстати, рекомендую вот эту фирму. Идем.

Не успела я хоть что-то сказать в знак протеста, он уже затащил меня в магазин. Посмотрев на название, я только прерывисто вздохнула, но решила не тратить нервы и не спорить. Но все же прояснить ситуацию стоит, потому я проговорила:

– Я верну деньги, как мы приедем дом…

Осеклась, поймав злой взгляд сквозь блеснувшие стеклышки очков.

– Лена, хорошая моя, – обманчиво мягким тоном начал Клаус. – Я все это время думал о тебе, как об умной девушке.

Не разочаровывай в мелочах. Я мужчина, а значит, я плачу.

Я опустила голову, скрывая за волосами довольное выражение лица.

Мне и раньше исконно женская мудрость подсказывала, что стоит попытаться вернуть немцу хоть евро из тех, что он планирует потратить сегодня, как меня сожрут без соли и перца. И вот оно – подтверждение.

Клаус Сайн-Витгенштайн был мужчиной в самом лучшем смысле этого слова.

– Вот и умница, – он притянул меня к себе, коснулся поцелуем макушки и почти сразу отпустил.