Такие разные миры
Америка 80-х годов. Ламия Уайт носит хиджаб и сталкивается с проблемой дискриминации всю свою жизнь, и поэтому насмешки от её новых одноклассников и упрёки учителей, когда она переходит в новую школу, совсем её не удивляют. Элиас Конли популярен в школе, красив и остроумен. Ему нравится глумиться над теми, кто совсем не похож на его привычное окружение, вместе со своими друзьями. Но вот неожиданное и слишком навязчивое внимание со стороны Элиаса однажды сбивает Ламию с толку. А ещё учитель назначает его её помощником по подготовке к экзамену. Девушка уже и не знает, как поступать, а ещё вечно задаётся вопросом: к чему приведёт общение с человеком, который искренне недолюбливает таких как она?
Сегодня она уже не была той милой улыбчивой Руби, какой была еще только вчера, приглашая меня в кафе.
Я очень медленно отрицательно покачала головой, все еще ничего не понимая.
Тогда Руби нехотя осторожно протянула мне фотокарточку.
Только тогда я поняла, что это вовсе не дурацкое приглашение на выпускной. Ничего подобного. На снимке была я.
Без хиджаба.
У меня задрожали руки, а внутри все сжалось. Я прижала фото к своей кофте, желая скрыть изображение. Но в этом уже не было никакого смысла. Я начала замечать подобные снимки у всех, кто меня окружал. Они были в руках девушек и парней, которые разглядывали мои волосы и ехидно на меня поглядывали. Наверное, для них это было соразмерно тому, что увидеть меня голой. По крайней мере, для меня именно так все и было.
– Ч-что… – начала я дрожащим голосом. – Ч-что это… Откуда…
И лишь спустя несколько секунд меня поразила догадка. Мощная, точно ударившая молния."
"Темно-синяя толстовка. Мужская раздевалка, в которую я случайно зашла. Зеркало передо мной. А я ничего не подозреваю и собираюсь надеть хиджаб.
Эта фотография сделана в тот момент, когда Элиас застал меня вчера в раздевалке.
Толстый ком подкатил к горлу, мешая дышать. Сердце застучало с такой скоростью, что мне показалось, осталось всего ничего до того момента, когда я упаду замертво.
А вокруг продолжались перешептывания, разглядывания, смешки.
Но на этот раз было в сто, в миллион раз хуже, чем когда это происходило в обыденные дни.
– Слушай, а у тебя ниче такие волосы! – крикнул какой-то парень. – Вот бы увидеть побольше.
Я взглянула на Руби и Рэя, которые смотрели на меня с жалостью. В руках Рэя фотокарточка была порвана на множество кусочков: вероятно, он это и сделал.
– Ламия… – начала Руби осторожно.
– Откуда это? – Мой голос по-прежнему дрожал, но на сей раз сильнее, словно я готова была вот-вот зарыдать. Впрочем, так и было.
Но я не была готова услышать ответ. После небольшой паузы тихо, все с той же жалостью она сказала:
– Элиас… Фотографии по всей школе разослал он.
– Нет, нет, нет. – Я отрицательно покачала головой, отходя на несколько шагов назад. Повторила еще много-много раз, будто бы этим могла повернуть время вспять и сделать так, что Руби эти слова не произнесет. – Нет, ты ошибаешься. Нет.
Но глаза девушки не врали. И глаза Рэя тоже. Они были уверены. Смотрели на меня так, словно я очень многого о жизни еще не знаю.
Я сжала фото в руке и прошла сквозь толпу школьников, провожавших меня взглядами, к лестнице. Спустилась на первый этаж, увидела знакомую компанию, которую еще со вчерашнего дня думала никогда не увидеть вместе.
Но вот они – Честер, Кристина, Руф и… Элиас. Рядом с ними.
Я почти подбежала к ним. В руках они держали по снимку.

















