Двум смертям не бывать

Кажется, придется извиняться, разве что Лия не вспомнит, что было ночью. Расскажи кому — на смех поднимут, женщина на шею вешается, а он ее к батюшке несет. Рамон застонал, уткнувшись лбом в колени. Похоже, извиняться пришлось бы при любом раскладе — и так нехорошо, и этак неладно. Повезло, нечего сказать. Ладно, что теперь рыдать. Отмыться, привести себя в порядок, позавтракать… нет, завтракать, пожалуй, не стоит. Словом, прийти в чувство. И в гости. Просто так он обратно не уедет.

После вчерашнего город словно вымер: большинство жителей отсыпались после доброй гулянки.

Редкие прохожие казались либо еще пьяными, либо уже похмелившимися. Слуга, открывший ворота и вовсе напоминал выходца с того света — такой бледной опухшей рожей только непослушных детей пугать. Рамон крепко подозревал, что сам выглядит не лучше, несмотря на то, что по сравнению с утрешним чувствовал себя замечательно. Оставалось только надеяться что Лия не ребенок — не испугается.

Она показалась в дверях, взвизгнула, разглядев кто идет. Рамон засмеялся, и пошел навстречу вприпрыжку бегущей девушке. Та повисла на шее, чмокнула куда-то около уха.

Рыцарь отметил легкие тени под глазами, спросил:

— Как голова?

— Болит. А твоя?

— Тоже.

— Значит, будем сегодня оба головой скорбные. — Засмеялась девушка. Прижалась всем телом, подняв лицо. Просто грешно не воспользоваться столь беззастенчивым предложением.

— А что отец скажет? — спросил Рамон, оторвавшись от ее губ. Здесь девушка сама себе хозяйка. Но целоваться посреди во дворе и даже посреди улицы можно было вчера, сегодня уже приличия не позволяют. А за нарушение приличий Амикам может и попенять. Самому Рамону конечно, все равно, но девочка расстроится, зачем ее подводить?"

"— Он уехал.

 — Сказала Лия. Отстраняться она совершенно не торопилась. — К родне погостить.

— Совсем-совсем уехал? — поинтересовался он, заглядывая в зовущие глаза.

— Ага. Неделя туда, столько же обратно, да погостить пока не надоест. Сказал, что в кои-то веки может позволить себе хоть на время забыть, что он отец семейства. — Она погладила по щеке. Спохватилась:

— Ой, что это я тебя во дворе держу. Пойдем в дом. — Лия взяла рыцаря за руку, потащила, точно мальчишку. — Ты голоден?

— Зверски.

— Сейчас распоряжусь.

— Ты не поняла. — Рамон заставил девушку развернуться. Обнял, повторил, склонившись к лицу. — Ты не поняла. Зверски голоден… по тебе.

— Я поняла… — шепнула Лия, стремительно краснея. — Давно поняла… — Отстранилась, переводя дыхание. — Пойдем…

Они шагнули навстречу друг другу, едва закрылась дверь спальни. Рамон так и не понял, то ли он первым потянул завязки шелковой рубахи, то ли девичьи пальцы расстегнули аграф, скреплявший горловину котты. Да и неважно это было на самом-то деле.