Двум смертям не бывать

Миновал полдень, когда девушка все же добралась до человека, имеющего право входить к герцогу в любое время суток. Достала из поясной сумки записку, и тяжелый перстень, призванный подкрепить решимость придворного: если герцог вправду не в духе, мог и тяжелым чем запустить, и повелеть высечь. О том, сколько мелочи она раздала за эти полдня, лучше было не думать: отец убьет, когда узнает. Но сейчас такая ерунда не имела значения.

Записка в пять слов. «Я знаю, где твой сын». Оставалось лишь надеяться, что поверит. И молиться всем богам сразу.

Вернувшийся придворный цветом лица напоминал пареную свеклу.

Но по тому, как он суетился, указывая путь, Лия поняла, что записка подействовала. Запоздало подумала, что герцог мог принять ее за одну из тех, кто запер Рамона, и тогда ей не поздоровится. Сделанного не воротишь, и все же колени подрагивали, когда она перешагнула порог комнаты. Выдержала тяжелый взгляд налитых кровью глаз.

— Ну?

Как же объяснить — быстро, и чтобы герцог поверил, что она действительно знает? Лия вздернула подбородок:

— Я видящая. По-вашему — ведьма. И я знаю, где держат твоего сына.

Надо отдать должное герцогу: он умел заставить людей действовать быстро и без разговоров.

Краткого, но очень дотошного допроса ему хватило для того, чтобы поверить, и Лия возблагодарила богов за короткое: «Поедешь с нами. Седло дамское дать?»."

"Конечно, она поедет с ними — а как иначе найти дорогу в место, где ни она, ни один из людей герцога не бывали никогда? А седло нужно будет мужское: в дамском невозможно скакать по-настоящему быстро. Будь проклят этикет, не позволяющий девушке появиться при дворе в штанах. В мужском седле ноги будут торчать из юбок чуть ли не до колен.

Что ж, кого смутит, пусть отвернется. Время уходит, и вместе с каждым вздохом уходит жизнь.

Герцог одобрительно хмыкнул, обнаружив у ворот дворца Бертовина и Хлодия с десятком воинов. Спросил:

— Твоя работа?

Лия кивнула: мальчишка-посыльный сделал свое дело, надо наградить, когда вернется. Она написала все, как есть — и про то, как узнала, и что собирается делать. Бертовин поздоровался с герцогом, потом в пояс поклонился ей.

— Благодарю, госпожа.

В голосе не было ни страха, ни ненависти, а еще где-то в глубине взгляда Лие померещилось сочувствие: похоже, сложив одно с другим воин понял, почему господин вернулся в замок.

Хлодий смотрел настороженным волчонком, готовым, если что, ринуться защищать отца от страшной ведьмы.

— Благодарить будешь, когда обоих живыми заберем.

— Тогда отдельно в ноги поклонюсь. А сейчас — за то, что позвала. И что не боишься.

— Хорошо, хватит славословий. — вмешался герцог. Добавил: — Понимаешь, что с тобой будет, если заведешь в ловушку?

— Понимаю. — Кивнула девушка. — Но бояться мне нечего.

— Тогда поехали.