Дыхание ветра

Тот заметил мою реакцию и совсем взбеленился: – Мелкий совсем обнаглел и напрашивается, чтобы ему надрали зад!

– Вот и займёшься этим. Только на тренировках. Рисай на первое время ставит в спарринг нас. Хочет проверить, как Лоран владеет собой. Чтобы он не вызвал кинжал невзначай.

Карие глаза Кайла зажглись таким предвкушением, что веселиться мне тут же перехотелось, а он полностью овладел собой, и Харн его отпустил.

– Давайте к столу.

Посмотрев туда, с удивлением увидела, что уже всё готово. Брейд стоял в стороне, ожидая нас и на случай, если понадобится. На разыгравшуюся сцену он смотрел с неким удивлением и любопытством. Заметив мой взгляд, придал лицу невозмутимое выражение.

Весь ужин Кайл бросал на меня многообещающие взгляды, а я обиженные на Харна, втайне надеясь, что он образумится и не допустит к спаррингу рыжего. Да лучше кто угодно, только не он!"

"– Лоран, прекрати сопеть, – не выдержал тот. – Кайл прекрасно обучает и тебя натаскает, – последний расплылся в злорадной улыбке, которая выглядела многообещающей и угрожающей.

– Кайл, прекрати! – одёрнул он того. – Что вы, как дети, друг друга задираете?

«Это я-то задеваю?! Больно надо!» – мы с рыжим обменялись одинаково возмущёнными взглядами, а потом в унисон фыркнули и отвернулись. Харн не сдержал смешка. Его это забавляло, а моё мягкое место уже ощущало грозящие неприятности.

– Лоран, поверь, уж лучше Кайл, чем магистр Рисай с его извращённым чувством юмора. Он не упустит отыграться за то, что ты заснул на медитации.

– Он заснул на медитации?! – заржал Кайл, и самым обидным было то, что посмотрел он на меня после этого с жалостью, вперемешку со злорадством.

«Предатель!» – обиделась я на опекуна. Вот зачем было это при Кайле упоминать?! Завтра об этом вся Академия знать будет. Он же не упустит случая поехидничать насчёт меня.

***

Корнелиус напряжённо наблюдал за своим собеседником. Длинные холёные пальцы вертели ножку бокала, изучая рубиновую жидкость в нём. На первый взгляд, кисть мужчины, скрытая наполовину кружевными манжетами рубашки, казалась изнеженной, но он как никто знал, насколько обманчиво это впечатление.

– Ты уверен, что это был Тень?

– Чётко не видел, но, кроме него, больше некому. Лишь он настолько силён.

– Почему ты не хочешь оставить её в покое? Тебе мало женщин? Пусть Император разбирается своими силами. Стоит им заявить о ней, как её убьют его люди или её соплеменники.

– Я никогда не отступаюсь от того, что считаю своим. А эта златовласка моя! – Корнелиус сам удивился, насколько горячо это прозвучало. Даже его собеседник чуть иронично приподнял бровь. Постаравшись взять себя в руки, он продолжил: – Я бы сам поехал, но мне запретили покидать пределы империи. Одна надежда на тебя.