Единственная для командора (СИ)

Игорь ни разу не поднимал. Воспоминания о бывшем уже казались далёкими и неважными. Я даже немного злилась на себя: если бы не расплакалась из-за этого идиота и не убежала, была бы сейчас в тепле и сытой, а не в объятиях того, кто принесёт меня в жертву. Кстати, почему именно огненному богу?

Шея затекла. Я осторожно, не сильно опираясь, приложила голову к плечу Акорна. Внимательно наблюдала за реакцией командора, но тот ничем не дал понять, что он против или ему неприятно. Впрочем, приятно ему тоже не было, он просто смотрел вперёд с каменным лицом.

Мы вышли в какому-то по виду заброшенному домику. Бывшая избушка лесника? К ней явно раньше вела тропинка, но она заросла. Командор опустил меня на высоком пороге, приказал ждать его и зашёл внутрь. Дверь открылась от мощного рывка, жалобно скрипнув. Акорн скрылся внутри.

Я вскочила на ноги и сначала медленно и тихо, а потом быстрее и быстрее пошла прочь от домика. Сердце заходилось в груди, голова всё ещё слегка кружилась, но я не обращала внимания. Понимала, что чаща леса ненамного лучше командора и в итоге тоже может меня убить. Но надеялась, что найду дорогу к людям как-нибудь, разберусь. Не зря же здесь домик, значит, и деревня недалеко.

Отбежав, как мне показалось, достаточно далеко, я остановилась и огляделась, тяжело дыша. Искала глазами заросшую тропинку, как у избушки, смотрела, не гнался ли за мной командор. Но тут мощным движением меня схватили, развернули и прижали к дереву, закрыв ладонью рот. Командор нависал надо мной в опасной близости, и судя по его лицу, он был очень, очень, очень зол.

Я пискнула от страха, дёрнулась, но, разумеется, безрезультатно. Долгий миг он тяжёлым взглядом смотрел мне в глаза. Скулы были напряжены так, что играли желваки, ноздри гневно раздуты.

— И куда ты собралась? — сквозь зубы процедил он. — Не к своему ли хозяину?

Я замотала головой. Да, молодец, Света, надо было вести себя ещё подозрительней и привлечь ещё больше его внимания. Он же сейчас в состоянии войны с прокажёнными тварями. Надумал про меня что-то не то. Не узнал во мне свою невесту, но, кажется, от этого сейчас будет совсем не легче.

— Я уберу руку, а ты мне всё расскажешь. Поняла?

Я медленно кивнула, снова начиная дрожать. И что мне рассказывать? Что придумать? Под пристальным и изучающим взглядом сердце бешено билось, а в голову ничего умного не приходило. Командор медленно убрал руку, но продолжал прижимать меня к дереву так же плотно, как и раньше. Я чувствовала шершавую кору, впившуюся неровностями в спину, а с другой стороны — его горячее, напряжённое тело. И понимала, что стоит ему захотеть, он переломит меня, как тростинку.