Его брат хочет тебя (СИ)

А мне вдруг стало трудно дышать, боль разлилась в грудине только от одного чудовищного воображения, которое нарисовало картину обещанного Кириллом.

Все случилось в один момент, я бросилась наперерез ребятам, Паша, видимо, тоже воспротивился насильственным действиям, и мы втроем врезались в стол. Раздался звон бокалов и осколки градом посыпались на нас.

Очнулась я, когда сидела на полу, закрывая голову руками, а за мной на спине с прикрытыми глазами лежал Паша. Кирилл находился сверху, от столкновения со столом не упал, но его правая рука оказалась в крови. Я видела струйку крови, которая скатывалась с его пальцев на пол.

После падения Черный дернулся к нам. Вернее, к Паше. В глазах Чернова-старшего все еще пылала ярость, и он явно хотел закончить начатое. Понимая это, я рванула к Паше и прикрыла его своим телом и руками.

— Уйди, Ника, — взревел Кирилл.

Неожиданно, но увидев, что я перекрывала ему путь, защищая Пашу, он остановился.

— Не уйду, — лихорадочно замотала головой. — Я не дам тебе ничего сделать Паше. Не трогай его!

Такой Кирилл меня панически пугал, но я все равно осталась сидеть на месте.

Более того, я ближе придвинулась к Паше, положила его голову себе на колени и впилась пальцами в кофту парня.

— Ника, не мешай, — Кирилл опять зло прорычал. Сжал ладони в кулаки до побелевших костяшек, но пока что ничего не делал. Он просто сверлил своим тяжелым и черным взглядом меня и Пашу.

Я же в этот момент подрагивающими ладонями прикоснулась к лицу Паши, замечая, какие ужасные увечья ему нанес Кирилл. Паша этого не заслужил. Он был добр ко мне, а Черный… Урод… Как он мог такое сделать с Пашей?

Внутри меня мгновенно все стало пылать от злости.

Я притянула Пашу к себе, стараясь делать это очень нежно, чтобы не причинить парню боль. А вот на Кирилла посмотрела с глубочайшим отвращением и гневом, после чего голосом полным омерзения сказала:

— Какая же ты тварь, Кирилл. В тебе нет ничего хорошего. Ты всегда думаешь только о себе. Тебе никто, кроме себя любимого, не важен. Убирайся и оставь Пашу в покое, — я почувствовала, как Паша в моих руках вздрогнул от боли, и я тут же перевела на него взгляд, меняя в глазах отвращение, которое в данный момент испытывала к Кириллу, на сильное беспокойство, испытуемое к Паше.

Естественно, Чернов-старший это заметил.

— Значит, влюбилась в него? — спросил Кирилл. В один момент его голос стал стальным. Непроницаемым, но наполненным чем-то наподобие хрипа раненного зверя. Будто хищника ранили, изуродовали тело, вырвали внутренности, но он, не желая показывать боли, говорил ровно. Хрипел на последнем дыхании, но держал голову высокоподнятой.

— Да, люблю, — вспыльчиво сказала. Пашу я не любила, хоть и испытывала к нему теплые чувства.