Его дерзкая девочка (СИ)

Или Дамира попрошу увезти, раз ты у нас вообще ни хрена не джентльмен!

О как! Какую гневную мне выдали тираду сквозь стиснутые зубы.

Делать нечего, пришлось парковаться у ворот и выходить из тачки.

— До крыльца. Дальше сама, — говорю, сгребая пакеты с заднего сиденья.

— Хотя бы, — ворчит Злата.

Звонит в домофон, я стараюсь не смотреть в камеру и вообще чувствую себя максимально не в своей тарелке, когда слышу Евиным голосом радостное:

— Входите!

А уж когда мы идем тропинкой по участку к крыльцу, вообще хочется сквозь землю провалиться. Или смотаться отсюда на фиг.

Я оглядываюсь, краем глаза рассматривая огромный участок в хренову тучу соток, усаженный деревцами и цветами, с какими-то смешными садовыми скульптурами и фонарями вдоль дорожки. Сразу видна Евина легкая рука.

На заднем дворе замечаю детские игровые прибамбасы, здесь же бассейн, зона отдыха, беседка, увитая плющом, летний домик и служебные постройки. Чуть поодаль в стороне гараж и черный Ровер у ворот.

Батя, похоже, дома, и мне это не нравится.

Поглядываю на Золотареву, та абсолютно спокойна. И все-таки не специально ли она меня сюда притащила?

Судя по хитрой улыбке, да.

Вот же интриганка!

Но всучить упрямице пакеты и умотать с крыльца не успеваю.

Дверь в дом открывается, и оттуда с визгом, писком и, не совсем твердо стоя на ногах, вылетает маленькое темноволосое чудо с двумя торчащими хвостами на голове и очаровательной улыбкой."

"Мелочь несется к Златке, сжимая и разжимая кулачки, а я торможу на месте, смотря на это чудо в красном платьице в горошек, и в сердце что-то простреливает. Щемящее. Тут же разливающееся теплом в груди. Будто чувствую в этом карапузе родную кровь.

Сестренка. Хоть от разных матерей, но родная. Копия отца. Такая же, как мы с ним, темноволосая и черноглазая кнопка со вздернутым носиком и улыбкой Евы.

Глаз от этого ангельского чертенка не отвести.

— А кто это у нас такой прелестный?! — щебечет Златка, подхватывая на руки малышку, которая тут же доверчиво обнимает ее за шею своими крохотными ручонками, получая от крестной смачные «чмоки» в румяные щечки.

Злата сияет от счастья, дочка Евы и отца заливисто хохочет. Сама Ева замирает на пороге, наблюдая за нами с улыбкой, а я? Я поплыл, походу.

Почему-то в этот момент все косяки прошлого кажутся такими незначительными. Будто я вообще только сейчас прозрел, млять! Увидел, каков он, итог любви двоих людей. Надо признать — потрясающий.

Этой улыбчивой мелочи хочется улыбаться в ответ, особенно, когда она доверчиво лопочет «Тим-Тим» и тянет ко мне свои пальчики, явно напрашиваясь на руки.

Отец сделал в свое время правильный выбор. Думаю, он понимал, что рано или поздно я его пойму. Потому что тогда я был эгоистичный мудак.

Глава 26.