Его дерзкая девочка (СИ)

Вот как позвоню и как нажалуюсь ей! Еще и попрошу, чтобы Дам своему сыну по его пустой башке настучал! И не важно, что они уже несколько лет не контачат, пора начинать! Хотя нет… второе лишнее, Дамиру Абашеву явно лучше не знать о том, что подруга его жены ждет от его сына ребенка.

У-у-у-й!

Чувствую себя до ужаса глупо! С упоением обнимаю санфаянс и хочу сдохнуть.

Как мне плохо, кто бы знал!"

"ТимурЗлата уехала вчера на такси. За руль я ее просто-напросто не пустил в таком состоянии. Честно говоря, я вообще отпускать ее не хотел, но удержать насильно? Да на хрен мне это надо?

Не знаю.

Не понимаю.

Что-то поменялось. Я все еще ее ненавижу, но при мыслях о ней нижняя часть тела снова вскакивает по стойке смирно и хочется удавиться.

А как только за ней закрылась дверь, меня накрыло. Осознанием. Она ждет ребенка. Моего ребенка. В пылу страсти мы вчера снова поругались и поорали друг на друга, но теперь сомнений быть не может: он мой. Ребенок этот.

Хоть Золотарева не святая, но при всей ее нелюбви ко мне, я думаю, я был бы последним, к кому она пришла с чужим чадом под сердцем и на кого «повесила» бы свою беременность. Я вообще не уверен, что, будь она в адеквате, рассказала бы мне все.

Но случилось, как случилось. Она рассказала. Она беременна. От меня.

У нас со Златкой будет ребенок. Может быть.

И я фиг пойми, что делать дальше. Что вообще делают в таких случаях? Какой из меня отец? Никакой.

В общем, уснуть я так и не смог. Вздремнул от силы пару часов, закидался кофе и в десятом часу уже подъехал к дому Золотаревых.

Неожиданно поймал себя на мысли, что мне просто до ужаса хочется закурить. Так, чтоб дым из глаз повалил. Но, наверное, теперь нельзя? Я и раньше никогда не курил, но сейчас, раз Злата беременна…

Черт! Твою мать. Не можем мы оставить этого ребенка! Ну, что смеяться, какие из нас родители?!

О-о-ох, как хочется сдохнуть.

— Тимур? Доброе утро, — выходит из дома Роман Георгиевич.

Мы обмениваемся рукопожатиями. Я киваю матери Златы, Анжелика ее зовут, кажется. Симпатичная женщина, даже очень.

— Доброе.

— Ждешь Злату?

Я развожу руками, мол: а кого мне тут еще ждать.

— Что-то ей сегодня нездоровится. Думаю, она не поедет на работу, Ром, — говорит приятным мягким голосом мама моей головной боли.

— Что это с ней? — выпаливаю, прежде чем успеваю себя остановить.

— Ночами меньше шляться, где попало, надо, — бурчит Роман Георгиевич, и он явно недоволен дочерью. — Ты случайно не в курсе? Где она была?

??????????????????????????Смотрит на меня, а я что? Прямо выдерживаю его взгляд, хотя это совсем нелегко. Впервые в жизни меня накрывает чувство вины. Это фигня вообще мне не свойственна. Страдать я не умею, а уж извиняться и подавно, но сейчас мне становится неловко.