Его дерзкая девочка (СИ)

Мне казалось, что я в принципе для такого не рожден. Но раз жизнь сложилась таким образом, как у нас сейчас, больно осознавать, что мать твоего будущего чада вообще тебя ни во что не ставит. Что тебе просто и прямо заявляют, что ищут замену.

— Я не представляю, за что ты меня так ненавидишь, Золотарева, — говорю уже спокойно, когда мы въезжаем в поселок, — но ты не знаешь, что такое жить без отца. У тебя оба родителя под боком, а у меня было детство с кучей денег, но с полным отсутствием бати рядом, и это дерьмово.

— Дам — хороший мужчина! — выдает возмущенно стервочка, кинувшись защищать мужа лучшей подруги. Еще бы.

— Не понимаю, как у такого, как он, мог вырасти такой, как ты! — продолжает кусаться Злата.

— Может, как раз потому, что мать в свое время повела себя, как последняя эгоистка, и меня от него увезла? — спрашиваю, бросая взгляд на принцессу, которая замолкает, насупившись. — Подумай об этом на досуге, — киваю, притормаживая около дома Золотаревых.

ЗлатаЯ задумалась.

Да, черт возьми, его слова влетели прямо в цель. А еще этот щенячий уставший потухший взгляд и кривоватая ухмылка добили. Дальше язвить и ругаться язык не повернулся, хотя очень хотелось.

Нет, вы только посмотрите на этого наглого парня! Он еще и командовать мной надумал? Да, сейчас же! Зубы обломаешь, командир.

Машина остановилась около нашего дома, парковаться Тимур на этот раз даже не подумал.

— Машину, — бурчу недовольно, сгребая сумку и очки в руки.

— Я сегодня уеду на ней.

— С какого это…?!

— С такого.

Я рыкнула.

Водителя это никоим разом не проняло, он как сидел, уставившись в одну точку перед собой, так и сидит.

Ладно, честно говоря, спорить и ругаться дальше не было никаких сил. За сегодняшний день я вымоталась и эмоционально, и физически, и все, о чем могла сейчас думать, — это ледяной душ и моя мягкая кровать.

Мой план стремительно накрывается, но о том, как его реанимировать, я подумаю завтра. Сейчас же хочу отдыхать. А он пусть катится, куда ему надо. В конце концов, Тимур уже забирал мою любимую белоснежку не раз и не два, и надо отдать должное — ни царапинки на ней не появилось. Я проверяла. Даже как-то по дурости с лупой.

— Завтра в девять. Не опаздывай."

"Я уже открыла дверь, когда услышала:

— Фрукты.

— Что фрукты?

— Забирай. Я их тебе покупал, — нельзя сказать, чтобы это было вежливое «хочу тебе сделать приятно», но что-то в сердце кольнуло. Особенно, когда Абашев добавил:

— Не знаю, что ты любишь, но надеюсь, угадал.

Честно? Угадал. Я обожаю бананы и зеленые кислые яблоки, которые благоухали всю дорогу и заставляли меня исходить слюной. Но ему я об этом ни за что не признаюсь! Я вообще ему ни слова не скажу.