Его маленькая большая женщина (СИ)

Такие примочки на раз-два вычислит.

— Найдите его.

Сказать, что она была в ужасе — это ничего не сказать. Напротив нее сидел мужчина. Никаких других деталей парализованное сознание не отмечало. И у него был пистолет — это она видела особенно отчетливо. Глушитель холодно поблескивал в тусклых лучах уходящего дня. Что он от нее хотел — она не знала. И спросить не могла. Чисто физически не получалось.

— Отлыгала? — с какой-то жуткой усмешкой. И она отчетливо понимает — он не в себе.

— Монгол тяготеет к педофилии! Ну, кто бы мог подумать.

Что он несет? Какой Монгол?

— Чем ты его зацепила? Отвечай, сука! — и ногой по ребрам.

Поля хрипит, но ни слова не может выговорить. Ее просто заклинило!

— Чего молчишь? Придет за тобой, думаешь? Праведник хренов! Ты знаешь, сколько можно было бы загребать бабла, не будь он такой правильный? — он совершенно слетел с катушек — кричал и пинал ее ногами в такт каждому слову.

От боли темнело в глазах, и сознание начало потихоньку ускользать. Но, видимо, актеру требовались зрители, потому что он встряхнул ее за грудки, пытаясь привести в чувство, а потом изо всех сил толкнул о стену.

Полина отлетела, ударившись головой, и осела на пол, окончательно утратив связь с реальностью.

А в это время как раз происходит самое интересное. Группа захвата, всего пять человек, но это ребята такого класса, что один десяти стОит. Какие-то секунды, а Карась полностью обезврежен.

— Готов, — в переговорное устройство.

— Что с девочкой?

— Жива.

— Захожу.

Еще секунда, и Булат врывается в помещение. В память врезаются безвольное тело на бетонном полу и абсолютно белые губы. Вой сирен взрывает тишину.

Неотложка сработала на ура.

Полина приходит в себя уже в палате. Ужасно болят ребра и голова. Противно пищат приборы. С трудом открывает глаза. А напротив — Булат, и глаза его колдовские. Монгол! Вот, о ком шла речь! — как озарение. Берет ее за руку, целует ободранные костяшки.

— Прости, маленькая, не уберег.

Полина так и не может ничего сказать — речь не вернулась. Она притягивает уже его руку к себе и целует в ответ.

У него куча работы в связи с последними событиями, и времени совсем нет, а она там одна. Со сломанными ребрами и средней степени сотрясением.

А еще Поля молчит — совсем. Он на уши всю больницу поставил, но никакого разумного объяснения происходящему так и не нашел. Все списывают на шок. Он вырывается к ней уже около восьми. Полина не спит, протягивает ему блокнот.

— Хочу домой

— Нет, маленькая, еще рано.

Подчеркивает слова двумя линиями и ставит восклицательный знак, что, по-видимому, означает крайнюю степень настойчивости.

— Ты уверена?

Отчаянно кивает головой, и он послушно плетется оформлять выписку.