Его запретная малышка

Анри улыбается, сжимает мою руку, а я начинаю закипать, потому что отлично знаю, что никакого такого рода слияния не будет, но отец все снова делает так, как ему хочется.

— Папа!

— Давайте поаплодируем этой красивой паре.

Шум закладывает уши, перед глазами все плывет, прикосновения Анри раздражают, а самое страшное, что я вижу глаза Дениса. Он стоит один среди собравшейся уже полупьяной публики и просто смотрит.

Бледный, осунувшийся, а мне становится так плохо, что хочется исчезнуть, просто испариться. А вокруг меня будто отключается звук, застывает воздух, я вижу только его глаза, полные сожаления и боли.

Вот он разворачивается и медленно уходит через толпу, вырываю руку, несмотря на возражения Анри и папы, спешу следом за Денисом. Мне надо все ему объяснить, все рассказать, так не должно быть, я не могу жить дальше с этой болью.

Расталкивая гостей локтями, все это время сжимая телефон в руке, выбегаю на улицу, тут прохладно, но я совсем не чувствую этого.

— Денис! Постой! Да подожди ты!

— А ты для этого всего меня позвала, что порадоваться и поздравить? Извини, я без цветов.

Денис говорит зло, сжимает кулаки, смотри так, что я считаю себя виноватой во всех смертных грехах.

— Это совсем не то, что ты подумал. Все не так.

— А что я подумал? Что моя девушка сначала целуется хер пойми с кем пьяная в клубе, потом наверняка просыпается с ним в одной кровати — так, угадал? А потом я слышу, что свадьба не за горами. А еще эта сволочь трется рядом и трогает тебя.

— Это говорит мне мужчина в браке с беременной женой? Это выходит, ты у нас несчастная жертва, а я так, ветреная профурсетка?

Обида сменяется злостью. Я понимаю, что его претензии не беспочвенные, но и себя видеть надо немного.

— Я такого не говорил.

— Но я именно это услышала в твоих словах. Думаешь, мне не было обидно, когда твоя жена рассказывала, какой ты бабник, как не пропускаешь каждую юбку на работе, но она тебе все прощает, потому что любит, и скоро у вас долгожданное пополнение?

Теперь я практически кричу, выплескивая скопившиеся эмоции. Денис бледнеет еще больше, делает несколько шагов навстречу, но я отхожу.

— Ты поступила как взбалмошная капризная девчонка, просто убежала, отключила телефон и лучший способ выбрала — это напиться и забыться. Не дав мне сказать ни слова.

— Ты и сейчас ничего не говоришь, я слышу только претензии и упреки. Не могу тебя больше видеть! И не хочу!

— А ты, как обычно, убегаешь, не дав человеку сказать и слова.

Машу рукой, разворачиваюсь, слезы стоят в глазах, саму трясет, эмоции выплескиваются через край. Прохожу мимо людей, но иду не в зал, а сворачиваю в какой-то коридор, толкаю дверь, снова коридор.

— Мария! Маша, остановись.

Оборачиваюсь — за мной идет мужчина, но слишком мало света, чтобы рассмотреть его.