Её несносный студент

— Ты…

Отец собирается что-то ответить, но в этот момент краем глаза замечает меня и замолкает.

— Что ты тут делаешь?

— Мне теперь отчитываться о каждом визите к деду? — получается грубо, но сам виноват, тон бы сменил.

Отец поджимает губы, переводит взгляд с меня на деда и, махнув рукой, отчаливает, даже не прощаясь.

И что это было?

— Чего это он? — вхожу в квартиру и запираю за собой дверь.

Воздух вокруг буквально искрит от скопившегося в нем напряжения.

— Не бери в голову, это наши с ним дела, — отмахивается дед, а я смотрю на него и понимаю, что скрывает он что-то, точно скрывает.

И мне это совершенно не нравится, потому что дед у меня один и не дай Бог с ним…

— У тебя что-то со здоровьем? — спрашиваю в лоб, а сам боюсь услышать правду, как сопляк десятилетний. — Что-то серьезное?

— Ты дурак что ли? Я здоровее вас всех вместе взятых, — бурчит недовольно дед, а у меня гора с плеч падает.

— А че тогда?

— Не «че», а «что».

— Что.

— Вот так-то лучше, проходи давай, — качает головой и уходит из прихожей, и от ответа за одно.

А у меня любопытство взыграло. Дед с отцом никогда не сорятся, ну почти никогда. У нас это в семье вообще не принято как-то.

— У тебя сегодня еще две пары, — бросает дед, когда я появляюсь на кухне.

А я глаза закатываю, начинается.

— Только не говори мне, что у тебя мое расписание есть.

— Есть.

— Ты серьезно?

— Вполне, — повернувшись ко мне, без тени улыбки отвечает дед. — Я тебя покрывать не стану, не надейся даже, не будешь учиться, вылетишь к чертовой… в общем ты меня понял.

Да, а я-то думал, что он отошел уже, после тех моих выкрутасов. Ошибся. Никогда не думал, что он у меня такой злопамятный, а ведь не показывал, улыбался, с универом в два счета решил, даже не удивившись моему решению вернуться домой. И вроде даже рад был. Или мне показалось?

— Ты еще долго будешь плохое вспоминать? — вздыхаю и иду в ванную, руки мыть.

Знаю, что сейчас еще и за это достанется.

И все никак не дает мне покоя их с отцом разговор, вот вроде ничего такого, а задница чувствует, что это меня касается. Вот только дед может быть противным до зубовного скрежета, хрен из него выдавишь что-то, если сам говорить не захочет. А он, судя по всему, не хочет.

Возвращаюсь на кухню и сразу же натыкаюсь на суровый взгляд.

— Дед, да ладно тебе, ну первый день, я больше не буду.

Он вздыхает, сверлит меня взглядом, и покачав головой, кивает на стул, мол, садись давай.

— У тебя точно все нормально? — все никак не могу успокоиться.

— Прекрати меня хоронить. Есть будешь?

— Буду.

Встаю со стула и сам иду к холодильнику. Открываю дверцу и зависаю на несколько долгих секунд, разглядывая аккуратно сложенные контейнеры, набитые едой. На верхней полке замечаю большую кастрюлю.

— В кастрюле борщ, — напоминает о себе дед.