Её несносный студент

— Будем встречаться, трахаться, когда приспичит, играть в отношения? Это все прекрасно, конечно, вот только у меня есть дочь, Егор, милая девчушка, как ты сказал. Не смущает она тебя, говоришь? А готов ты взять на себя ответственность, когда она к тебе привяжется? И что ты будешь делать, когда тебе надоест? Тебе восемнадцать Егор, у тебя еще ветер в голове. А мне о дочери думать нужно, не о мужчинах.

Понимаю, что меня заносит и слова мои жестокие, грубые даже. Но ведь это правда. Да и не нужно ему это, даже если он так не считает. В его возрасте гулять нужно, развлекаться, с ровесницами встречаться, а не брать на себя ответственность за женщину с маленьким ребенком.

Он молчит, только грудь его высоко вздымается, а потом и вовсе меня отпускает, разворачивается и выходит из кухни, и через некоторое время я слышу, как хлопает входная дверь.

Ушел.

Все правильно, Ксюша, ты все делаешь правильно. Не надо ему это, не надо портить ему жизнь.

Правильное решение

Егор

— То есть как это есть дочь? — Белый смотрит на меня так, словно я сейчас Америку ему открыл.

— Вот так, есть дочь.

— Откуда?

— Бля, мне тебе объяснить откуда дети берутся, Рус, не тупи, лучше наливай.

— Охренеть.

— Ага.

— И что дальше?

— Все то же, — пожимаю плечами."

"Он какое-то время молчит, словно слова подбирая, а я по роже его вижу, что ничего хорошего сейчас от него не услышу.

— Клык, я, конечно, все понимаю, Александровна ничего такая, но дочь, ты в своем уме? На кой черт тебе чужой ребенок?

— Белый.

— Че?

— Пей свой вискарь.

Нет, в его словах, конечно, имеется здравый смысл, и не со зла он речи подобные толкает, просто смотрит на вещи реально, в контексте нашего времени. Дети — это, естественно, всегда ответственность, вот только я-то знаю, что меня она не пугает, а отсутствие Александровны в моей жизни пугает.

Не хочу, я, блядь, даже думать не хочу о том, что она снова исчезнет, сбежит от меня на этот раз по-настоящему. Или найдет себе кого, а я потом… я же не смогу просто без нее.

Дочь, это, конечно, неожиданность, но не проблема. Проблема в другом, в Александровне, меня малолеткой ни на что не способным считающей. И слова ее вполне логичны, и реакция, тоже, вполне закономерная. Я скот, конечно, не поговорил толком даже, полез к ней зачем-то, сам себя не контролировал. А у нее дочь за стеной посапывала.

Да только как тут контролировать, когда она меня с ума сводит. Когда одного лишь взгляда на нее достаточно, чтобы рассудок потерять. Да я, блин, имя свое при виде ее забываю.

— Клык.

— Белый, не начинай.

— Не начинать? Тогда, может, объяснишь, чего ты сбежал, и ко мне с бутылем вискаря примчался? Скажешь, не пугает тебя ответственность?

— Ты реально обо мне такого плохого мнения? — смотрю на друга и понимаю, что закипаю.