Её несносный студент

Словно рыба, попавшая на сушу, Александровна хватает ртом воздух, испепеляя меня взглядом своих невозможно красивых, ярко-синих глаз.

— Ксюш, — беру ее за руку, сжимаю маленькую ладошку в своей, — послушай меня сейчас, ладно, и не злись, пожалуйста. Ты просто себя на ее место поставь, она ведь только из-за вас с Катей свои отношения, надо сказать вполне серьезные, скрывает.

Негодование на лице Александровны сменяется растерянностью. Ксюша опускает взгляд, морща свой красивый лобик, облизывает губы, сводя меня с ума этим действием. Она меня доконает, просто доконает.

— Я плохая дочь, да? — вздыхает наконец, опускает плечи, и едва ли не плачет. — Это она что же… это она не на дачу ездила все это время, а я ничего не замечала?

— Ксюш…

— Нет, я просто ужасная дочь, я должна была понять, я… даже ты заметил, а я…

— Ксюш, да ничего я не замечал, случайно узнал.

— Случайно? — понимает на меня растерянный взгляд, смотрит так доверчиво и так по-детски, что я не сдерживаюсь и просто притягиваю ее к себе, крепко прижав к груди. Моя, моя девочка, красивая, нереальная девочка.

— Случайно, Ксюш, случайно, она тебе сама все подробности расскажет, потом, — глажу ее по голове, целую в темную макушку.

— Надо позвонить, надо…

— Не надо, Ксюш, сейчас не надо.

— Да, наверное, ты прав.

Удивляюсь ее спокойствию. Она даже не спрашивает, как именно я поспособствовал переезду Арины Викторовны, не спрашивает, к кому, вообще ничего не спрашивает. Только носом шмыгает, в очередной раз какой-то ерунды надумав.

— Ксюш, ну чего ты?

— Ничего, просто это так странно, мама и вдруг отношения…

— Ну, а почему нет?

— Да, — соглашается, а потом добавляет, — ты прав, конечно, просто неожиданно…

— Она взрослая женщина, Ксюш, имеет право на личную жизнь, как и мы.

Вывернувшись из моих объятий, Александровна поднимает на меня взгляд, смотрит внимательно, словно что-то сказать хочет, но не решается. И мне это не нравится, чертовски не нравится.

— Ксюш, ты мне что-то сказать хочешь?

— Нет, —качает головой, а я понимаю, что врет, ну врет же, зараза моя невозможная. — Я…я в душ хочу, — добавляет неожиданно.

— Какой нахер душ, Ксюш, в твоем состоянии, — получается слишком резко, грубо даже. А все потому, что понимаю: врет она и от темы уходит. Жопой чувствую, что опять хрень какую-то лютую себе напридумывала, и теперь наверняка вертит ее в голове и так, и эдак.

— Нормальное у меня состояние, даже температуры нет, мне правда в душ надо, а то скоро пахнуть дурно начну, — бурчит себе под нос и взгляд отводит.

Ладно, черт с тобой, разговор этот мы с тобой еще продолжим, обязательно продолжим.

Однако в одном она, конечно, права. Состояние у нее, на удивление, и правда, нормальное. В общем-то все, что есть — сыпь, да небольшие нарушения координации движений.