Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Для больших приёмов пищи меня всегда тянуло вниз, в зал, но для быстрых перекусов эта кухня была идеальной. Всё-таки отец был прав, когда перенёс её сюда — уют, тепло и всё под рукой. Эти мысли были однородны со мной, значит синхронизация полностью завершилась. Как минимум поведенческие привычки точно.

Я толкнул дверь, и в нос тут же ударил аромат свежесваренного кофе, вперемешку с чем-то тёплым и масляным. На плите побулькивала небольшая кастрюля, а у неё, с поджатыми губами и закатанными рукавами, стояла тётя Марина. Услышав шаги, она обернулась, и в её взгляде мелькнуло лёгкое довольство, будто она ожидала меня именно сейчас.

— Доброе утро, молодой господин, — сказала она, снимая с полки кружку. — Даже при потере памяти вы всё равно приходите сюда пить кофе. Как и раньше. Значит, память всё-таки возвращается?

Я подошёл ближе, наблюдая, как она наливает в кружку густую, тёмную, обжигающе пахнущую жидкость."

"— Понемногу, — ответил я, принимая кофе. — Привычки остаются привычками. Мне здесь намного комфортнее. Есть какой-то… уют, что ли.

— Это потому, что здесь вы одни, — мягко сказала Марина, возвращаясь к плите. — Внизу за столом вы — господин. А здесь — вы просто вы.

Я сделал глоток, ощущая, как горькое тепло растекается по груди. Мысли сами вернулись к вчерашнему вечеру — к ритуалу, к руке Ольги на моей груди, к тихому биению её сердца под моими пальцами. Там, в глубине, Эхо ещё хранило память этого соединения: тонкие струны, которые оживали от прикосновения.

— Вы сегодня как-то… спокойнее, — заметила Марина, мельком взглянув на меня. — Отдохнули?

— Впервые за долгое время, — признался я. — И, похоже, это было нужно.

Она кивнула и, не спрашивая лишнего, поставила рядом с моей кружкой небольшую тарелку с ломтиками свежего хлеба и кусочком сыра. Я опёрся локтем о стол, глядя в окно. Серый утренний свет ложился на подоконник ровной полосой, за стеклом медленно таял туман, а в саду едва заметно шевелились кроны. Дом дышал ровно, почти лениво, и в этом утреннем спокойствии было что-то притягательное. Но мысли всё равно возвращались к вчерашнему. Яков был прав — слишком глубоко лезть в Эхо опасно. Оно может дать силу, но может и убить. Пока мне везло: всё шло так, как надо, и я оставался жив. Но каждый раз терять сознание — это не та привычка, которой стоит гордиться. Каждая потеря сознания — это время, когда я беспомощен, и если рядом окажется враг, второго шанса не будет.

Я мысленно вернулся к моменту ритуала. Когда мои струны касались её — слабых, почти обломанных, но всё же живых. Они сначала дрожали от моего прикосновения, а потом начали оживать, вплетаться в мой ритм. Тогда, в горячке, я воспринимал это как процесс, который идёт сам собой.