Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Более того — мне казалось, я смогу это повторить. А может, и усовершенствовать.

Я наклонился ближе, провёл пальцем чуть в стороне от основной нити.

— Вот тут, — пробормотал я, — если струну пустить чуть иначе, ближе к краю... — я провёл взглядом по спирали, — ...то можно не просто задать, кто имеет право открыть письмо, а ещё и записать, кто открыл. Имя, род, даже момент.

Яков кивнул, не перебивая, но я уже видел, как в его взгляде что-то прищурилось — то ли одобрение, то ли осторожность.

— А вот эта нить, — продолжил я, — отвечает за привязку к Эхо. Если её чуть изменить, можно избежать срабатывания проклятия. Или наоборот — усилить его. Например, если вплести вот сюда — оно соединится с моим Эхо, и я не только получу письмо, но и часть его силы.

— Это... — тихо выдохнул Яков, — звучит так, будто вы собираетесь переписать церковную механику с нуля.

— Нет. — Я усмехнулся. — Просто у них руки из жопы. Столько магов — и такие схемы. Даже тут халтурят.

Он усмехнулся в ответ.

Я поймал себя на мысли, что последняя моя фраза прозвучала слишком по-молодому для человека с таким острым складом ума, прагматичностью и возрастом. Странно. Словно тело медленно, но уверенно тянет за собой манеру говорить, жестикулировать, даже подбирать слова. Симбиоз, говоришь... Идёт не только от меня к телу, но и обратно. В какой-то мере — это даже пугает. Или наоборот — заводит. Потому что быть моложе, быстрее, сильнее — это удобно. Это шанс начать заново. Только вот... как будто я начинаю звучать моложе, чем думаю. Это звучало так, как будто мне не сорок... А кстати — а сколько мне лет? Я сразу решил выяснить.

— Яков, — бросил я, не отрывая взгляда от письма, — сколько мне лет?

— Около сорока, по-моему, — отозвался Яков и неожиданно рассмеялся вслух.

— Ха-ха, да ты издеваешься, — фыркнул я, глядя на него с прищуром. — Я не про себя спрашиваю. Я про того, кто был до меня. Сколько лет было этому телу, когда он, ну... того??

Яков не сразу ответил. В его глазах промелькнула едва заметная грусть. Он смотрел на меня — и не на меня одновременно. Взгляд, в котором было всё: признание, печаль, уважение.

— Шестнадцать, — сказал он тихо. — Молодому господину было шестнадцать, когда он пошёл на ритуал.

— Значит, шестнадцать... — повторил я вслух, обдумывая эту цифру. Возраст, с которого я, похоже, стал главой рода. Или должен был. — Подожди, Яков. А вообще… разве в шестнадцать можно уже быть главой рода? В моём мире такого, вроде, не практиковали.

Яков кивнул, даже не удивившись вопросу:

— У нас главой рода может стать и пятилетний ребёнок, господин. Главное — чтобы он смог удержать свою землю. У нас нет формального запрета на власть по возрасту. И, замечу, у нас нет запрета на убийство, если для этого есть основания.