Эхо первой любви

Зиганшин, будучи среди всех знакомых Елены единственным человеком с юридическим образованием, которому она могла доверять, согласился помочь и ради этого встретился с Владимиром, чтобы обсудить условия развода. Беседа прошла спокойно и продуктивно, без всяких эксцессов.

– А почему Иваницкий не вышел тебя проводить?

– Думаю, он хотел показать, что все же не считает меня желанным гостем и ровней себе. Тонкие, знаешь ли, нюансы.

– Вот и будешь сидеть из-за тонких нюансов, – буркнул Кныш. – Послушай, пока мы здесь с тобой общаемся, можно оформить явку с повинной. А дальше сам знаешь, аффект, то-се, он первый начал.

Получишь условный срок, и живи себе спокойно.

– Леша, опомнись! Кого ты пытаешься развести? Какой условный срок, о чем ты? Начнем с того, что в явке с повинной мне надо будет указать, где я скинул пистолет, а я этого не знаю.

– Я не развожу, а реально хочу помочь тебе! – вскипел Леша. – И ты дурак, если этого не понимаешь.

– Понимаю, Леша, – вздохнул Зиганшин, – как бы там ни было, но я понимаю, что ты хочешь мне добра, только я никого не убивал и буду тебе очень благодарен, если ты хотя бы попробуешь немного поработать в этом направлении.

"

"Он без колебаний дал эксперту снять с рук пробы на следы продуктов выстрела и выдал форму, в которой ездил к Иваницкому. Эти следственные действия обнадежили его, но не сильно. Отсутствие следов пороха, смазки и копоти на руках могут свидетельствовать только о том, что он действовал в перчатках, которые потом выбросил или припрятал вместе с оружием. Совершенно естественное поведение человека, который, уходя, надевает куртку и перчатки, не могло насторожить Иваницкого, но, как говорится, не бойся гостя сидящего, бойся гостя стоящего.

Надел перчатки, взялся за ручку двери, потом сделал вид, будто что-то забыл, схватил пистолет и выстрелил. Ничего особенного.

Чуть больше надежды Зиганшин возлагал на экспертизу своей формы. Как хорошо, что он поехал к Иваницкому именно в ней, а не в гражданском! Если бы охранник показал, что предполагаемый преступник был в джинсах, куртке и свитере и потом бы даже опознал эти предметы, все равно никакой гарантии, что это именно те самые вещи, а не такие же. Его же не взяли на месте преступления, в чем был, за время, прошедшее с момента убийства до появления у Кныша, Зиганшин мог тысячу раз переодеться и избавиться от одежды со следами пороха, а потом поехать в магазин и купить точно такую же, чтобы предъявить ее следствию.

С формой, к счастью, обстоит дело чуть проще. Зиганшин переоделся в нее в кабинете, прежде чем ехать к Иваницкому, а когда вернулся, то в кабинете же и снял и повесил в шкаф, где она мирно висела до отправки на экспертизу, и оперативный дежурный может это подтвердить. Хотя для суда это тоже не сильный аргумент.