Эхо первой любви

Помню, она сказала, что впадает в зависимость от меня, я что-то попытался вякнуть и тут же получил суровую отповедь, что это целиком и полностью ответственность психотерапевта, именно он должен уметь провести черту, а раз я не сумел, то должен терпеть. Да мне тупо было неудобно. Как это я возьму и брошу человека, который так во мне нуждается. Гордыня, что ли, обуяла меня или глупость просто, не знаю. Самое смешное, что она никогда не воспринимала меня как потенциального любовника или возлюбленного, а, наоборот, хотела назначить меня на роль родителя, но когда выяснилось, что функции родителя состоят не только в том, чтобы потакать и ублажать, а надо дитя еще и воспитывать, тут произошел перелом.

Я превратился в такое же чудовище, как ее мать, и стал объектом лютой ненависти. Мы провели еще несколько сеансов, где я, как последний идиот, пытался ее урезонить, но успеха не добился, услышал только, что я груб, некомпетентен и загнал ее в ретравму. Ушла, хлопнув дверью, и принялась строчить на меня жалобы во все инстанции, как заведенная. Сначала на форуме опубликовала целую эпопею о том, какой я идиот, ходить ко мне напрасная трата времени и денег, но никто особенно не отреагировал на ее откровения, и даже в комментариях было несколько доброжелательных откликов обо мне, чего от психопатов вообще редко дождешься. Тогда она написала в прокуратуру, и в нашу этическую комиссию, и в ректорат, и в Роспотребнадзор, что я хотел ее изнасиловать во время сеанса. На форуме поместила душераздирающий рассказ, как она пришла, вся такая безресурсная, в приступе панической атаки ко мне за помощью, а я сначала морально ее нагнул, а затем и физически. Ну и понеслось расследование.

– Да уж, – вздохнул Зиганшин, – мужику нелегко оправдаться и откреститься от подобных обвинений. В прокуратуре ладно, там люди конкретные сидят, они без веских доказательств шевелиться не станут, а в более гуманных организациях, наверное, другой подход. Дыма без огня не бывает, стало быть, грешен в чем-то человек, раз женщина такое говорит. Может, и не изнасиловал, но целоваться лез, по крайней мере встречаться предлагал, а, насколько мне известно, личные отношения с пациентами у вас порицаются почти так же, как у нас связи с фигурантами дел.

Макс со вздохом заметил, что Зиганшин прав. Прокурорские отвязались от него быстро, в Роспотребнадзоре немножко помотали душу и тоже успокоились, а в этической комиссии развернулись хорошо, так что, может быть, и лишат его права работы психотерапевтом. В их среде конкуренция большая, так что всем выгодно, чтобы профессор Голлербах выпал из игры.

– А на основной работе как отреагировали?

– Поржали. Тот не психиатр, кого пациенты во всех грехах не обвиняли.