Элита

 — Выпитое шампанское не позволяет мне даже на мгновение отвести глаза или придать тону виноватые ноты. — Но это был не взрыв и не ураган, увы. Поэтому я больше не хочу обманывать ни себя, ни тебя. Если даже после полулитра шампанского я не потеряла голову и не потащила тебя в номер, то дальше лучше уже не станет. Думаю, имеет смысл закончить всё здесь и сейчас, чтобы не тратить время… Говорят, оно самое ценное, что у нас есть.

Заметив, как стремительно киснет лицо Петра, я считаю нужным добавить:

— Нет, я, конечно, могу ещё пару недель делать вид, что не разобралась в своих чувствах, и продолжать ходить в кино и кафе за твой счёт, но это будет нечестно. Пожалуйста, не думай, что я что-то спланировала… Я действительно хотела ночевать с тобой в одном номере и, возможно, заняться сексом, но лишь при условии, что поцелуй даст правильную подсказку… А он не дал."

"— Я тебя услышал, — глухо произносит Пётр, выглядя побитым щенком. — Если всё так, как ты сказала, то дальше действительно нет смысла продолжать.

— Но ты в любом случае очень дорог мне как человек и друг, — в порыве чувств я глажу рукав его толстовки. — И спасибо, что ты всё так адекватно воспринимаешь. Потому что если бы мне сказали что-то такое, я бы сильно распсиховалась.

— Едва ли есть смысл психовать в нашей ситуации, — Пётр оглядывается, словно только что вспомнил о неотложных делах. — Я отойду в туалет, ладно?

Мне остаётся только кивнуть. Может, и хорошо, что осознание того, что у нас ничего не выйдет, пришло в момент, когда я так вдохновенно пьяна. Была бы трезвой, могла бы попытаться отложить разговор или подобрать слова помягче, чтобы оставить Петру надежду. Сейчас же стало ясно как день, что у нас ничего и никогда не получится.

51

Пару минут поглазев себе под ноги, я предпринимаю попытку вновь пуститься в пляс, но она не увенчивается успехом.

После провального поцелуя я будто утратила фокус веселья. Цвета вечеринки резко потускнели, обретя скучные оттенки пастели, тело растеряло лёгкость, став неповоротливым и неуклюжим, да и музыка теперь кажется чересчур громкой и на редкость отстойной.

Поёжившись, я обнимаю себя руками. Атмосфера вокруг становится чужеродной, отталкивающей, я сама ощущаю себя крошечной и очень несчастной. Начинает хотеться исчезнуть, а ещё лучше — очутиться в своей спальне и, накрывшись с головой одеялом, согреваться знанием, что всего в нескольких метрах от меня спит Леон.

Да-да, именно так. Честное одиночество — вот что мне сейчас необходимо. Одиночество в толпе — это особо изощрённый вид пытки.

Пробираясь сквозь препятствия в виде надушенных смеющихся тел, я ищу глазами Тимура. Поймав мой взгляд, он выразительно косится на Лену, стоящую рядом: мол, сейчас стоит быть аккуратнее с шутками.