Элита

Система всегда оказывалась сильнее.

Я поворачиваю голову, чтобы оценить его профиль. С этого ракурса Леон тоже редкостное «фу-у-у». Правильный формы нос, волевая линия подбородка, уши не торчат. Красивый, аж противно.

— То, что плохо для большинства учащихся здесь, — обычный день для выходца из трущоб. А что ты вообще предлагаешь делать? Смиренно терпеть, пока меня унижают?

— Нет. Но и воевать в открытую смысла нет. Тебе стоит быть умнее.

— Или слабее? — язвлю я. — Чтобы местные альфы не восприняли меня как угрозу.

— Сильны не те, кто громче всех кричит, — он резко поворачивает руль, отчего меня толчком вжимает в кресло. — А те, кто умеют приспособиться и выжить в любых условиях.

Насупившись, я смотрю перед собой. Допустим, зерно здравого смысла в его словах есть. Если я хочу задержаться в этом университете — а у меня нет другого выбора, ибо в противном случае мама меня проклянет, — нужно разработать стратегию выживания.

— Ну а что бы ты сделал бы на моём месте?

Леон бросает на меня насмешливый взгляд:

— Точно не настраивал бы против себя самых мстительных альф университета в первый же учебный день.

— Легко советовать с позиции альфы совета, — замечаю я. — Вряд ли сына Вилена Демидова в первый учебный день кто-то обвинил в том, что он не моется и странно пахнет.

К моему удивлению, Леон согласно кивает.

— Тоже верно. Мы все живем и действуем исходя из обстоятельств. Поэтому я говорю, что ты зря решила пойти против системы. Потому что, когда на тебя обрушится всеобщая травля, за тебя некому будет заступиться.

— То есть ты всё предлагаешь мне униженно молчать?

— Молчать, допустим, не обязательно. Проблема в том, что ты получаешь удовольствие от перепалок, — Леон снисходительно улыбается. — А это уже вызывает вопросы.

— Какие ещё вопросы? — раздражённо фыркаю я.

— Например, почему тебе важнее выйти победительницей из словесной потасовки с той, кто заведомо глупее и слабее, чем получить диплом одного из лучших вузов страны?

Я сердито поджимаю губы.

— Потому что я терпеть не могу несправедливость. Потому что я не умею улыбаться тем, кто хамит, и всегда хочу поставить их на место."

"Леон бросает на меня внимательный взгляд, его губы кривятся в усмешке.

— И как, поставила? Довольна результатом?

— Вполне, — огрызаюсь я, начиная злиться на него за правильность и рассудительность.

— Значит, у тебя впереди трудное время, Лия.

— Почему?

— Потому что люди, которых ты так презираешь, управляют этим миром. И тебе придётся научиться с этим жить.

— Хочешь сказать, что мир делится на тех, кто прогибается, и тех, кто нагибает? — с вызовом уточняю я.

Не отрывая взгляда от дороги, Леон кивает.

— Примерно так.

— А ты, видимо, принадлежишь к тем, кто нагибает?

— Мимо.