Элита

А я ей не рассказывала, так как была уверена, что она всё равно не поверит. Но в тот день она поверила и стала более терпимой… По крайней мере, она очень старалась. А потом она случайно подслушала наш разговор с Эльвирой…

Я машинально напрягаюсь при упоминании её имени, и Лия, словно почувствовав это, поднимает глаза.

— Да, она приходила сюда после того, как вы расстались. Как всегда, облила меня помоями и пообещала, что их славная семейка испортит мне жизнь… Особенно постарается её мудак-братец, когда выйдет из больницы… Мама тогда ничего мне не сказала, а сегодня объявила, что уволилась.

Гнев жаром поднимается к грудной клетке. Эльвира просто выжила из ума, если опустилась до прямых угроз… Которые она, разумеется, никогда бы не привела в исполнение — это означало бы открытую войну кланов, что точно не нужно её отцу. Пусть я во многом его не одобряю, но рисковать репутацией, идя на поводу у безумных идей Эльвиры, Станислав Олегович точно не станет.

— Мама боится, что Морозовы мне навредят… Подставят или сделают инвалидом… — отчаянным шёпотом продолжает Лия. — Я ей сказала, что Эльвира просто пыталась меня припугнуть, но бесполезно… Мама сказала, что Денис-то не в шутку пытался меня изнасиловать, так что кто знает, на что способна его отмороженная старшая сестра… И в этом она, конечно, права.

— Тебе следовало сразу мне об этом сказать, — мне приходится прилагать усилия, чтобы говорить спокойно — настолько я взбешён услышанным. — Я бы с ней поговорил. Прости, что тебе пришлось снова терпеть оскорбления, которые ты не заслужила.

— Да плевать мне на её оскорбления… — Лия делает усталый жест рукой. — Дура она просто. Дурында, которая при каждой возможности кичится своим статусом и деньгами, будто это самое важное в мире… И что? Разве статус и деньги сделали её счастливой? Счастливые люди не угрожают другим и не пытаются при каждом удобном случае их унизить.

К бешенству примешивается чувство вины. Эльвира — часть моего прошлого, но мстит она не мне, а Лие. Ещё одно доказательство того, как многое я отказывался в ней замечать, запрограммированный фактом предстоящей женитьбы.

— Ты же понимаешь, что ни я, ни мой отец никогда не позволим Морозовым или кому-то ещё тебе навредить?

Лия горько усмехается.

— По словам мамы, твой папа не верит в наши отношения, так что нет, ничего я не понимаю.

В который раз за этот разговор я получаю удар под дых. Сначала Эльвира, теперь отец… Хотя мне сложно представить, чтобы он стал обсуждать с кем-то перспективы моих отношений… Пусть даже с Ингой. Насколько я знаю отца, он всегда был выше сплетен.

— Послушай меня, пожалуйста, — я опускаюсь перед Лией на колени и заглядываю в глаза, которые она упрямо отводит. — Неважно, что говорят другие.