Элита

В столице может быть сколько угодно девушек, но мне нужна именно она. Так уж вышло.

— В своё время вы то же самое говорили своей невесте, — в её голосе отчётливо слышен упрёк, — и мы все знаем, чем всё закончилось.

Мысленно я усмехаюсь: в том-то и дело, Эльвире таких вещей я никогда не говорил.

— Я не буду извиняться за то, что имел отношения до Лии. Я закончил их, как только понял, что на самом деле испытываю к ней. И то, что я отменил свадьбу, является очередным доказательством серьёзности моих намерений.

— Нет никаких гарантий того, что через пару лет вы так же не поступите с Лией.

— Сто процентных гарантий никто не может дать, даже сервис гарантийного ремонта. Я не могу пообещать, что завтра меня не собьёт машина, так же как не могу быть уверенным в том, что Лия не бросит меня через неделю.

Инга громко фыркает, давая понять, что последний вариант событий никак не рассматривает. И это пренебрежение в адрес собственной дочери, чем бы оно ни было обусловлено, злит меня так сильно, что я не успеваю взять себя в руки.

— Почему вы так настолько её не цените? — на эмоциях я делаю шаг вперёд. — Почему кто-то другой имеет в ваших глазах большую значимость и ценность, чем дочь? Я, например. Только потому, что у моей семьи больше денег?

— Рождённый ползать летать не может, Леон Виленович, — горько замечает она. — Поэтому.

Я шумно вздыхаю. Здесь Инга права. По этой причине она и вернулась в этот город: здесь её нелюбовь к себе не так бросается в глаза на фоне окружающего уродства.

— Лия определённо рождена, чтобы летать. Вы знаете, что она была лучшей студенткой на курсе у преподавателя, который читал лекции в Стэнфорде? Стэнфорд — это один из самых престижных вузов в мировом рейтинге, — поясняю я, внезапно осознав, что это название Инге, скорее всего, ни о чём не говорит. — Если вам сложно поверить моим чувствам, то верьте хотя бы фактам: Лия умная и талантливая, и её ждёт блестящее будущее. Поэтому я считаю самым настоящим преступлением — привезти её туда, где знания Лии едва ли кто-то оценит.

Я намеренно перехожу к обвинениям, потому что внезапно понял: взывать к сознательности этой ограниченной женщины бесполезно, и эффективнее будет давить на чувство вины. Оно ей более понятно.

Так и выходит: лицо Инги покрывается пятнами, она начинает нервно ёрзать на кровати.

— Я увезла Лию, потому что ваша невеста ей угрожала, а её брат пытался изнасиловать! У кого деньги, у того и власть. Справедливости в столице не добьёшься. Здесь, хоть и маленький город, но спокойный. Денег у людей мало, поэтому все живут честно.

— А если я вам скажу, что Лию никто не тронет? Если дам слово, что смогу её защитить. Вы сможете мне поверить и отпустить её?

Инга растерянно моргает, и в её глазах отчётливо проступает испуг.