Элита
— Смотри и запоминай. Мужчина во главе стола — это хозяин дома. Слева — его жена. Вон тот долговязый, который развалился на стуле, — пасынок Вилена Константиновича. Отвратительный у парня характер… — Мама раздраженно цокает языком. — Пороть таких надо. Блондинка — их дочь. А брюнет в белой рубашке — это Леон, его сын от первого брака.Ее тон становится строже:— Глаза на него не таращи. У него таких, как ты, вагон и маленькая тележка.— Каких — таких? — уточняю я, отрывая взгляд от парня, сосредоточенно уставившегося в экран телефона. — Бесприданниц, которых из милости пристроили в самый дорогой вуз страны?— Повторяю: не ерничай! — грозно шипит мама. — Слава богу, что на свете есть такие люди, как Вилен Константинович. И с учебой тебе помог, и на работу устроил. Куда бы ты сейчас без него? Полы бы в офисах натирала?— Вместо этого буду натирать полы здесь, — бормочу я. — Мы на стол будем накрывать? А то господа уже скучать изволят.
16
— Нет и нет! — строго заявляет Каролина, выхватывая из моих рук очередные чёрные джинсы и возвращая их девушке-консультанту. — Ты же не на похороны собираешься, а в университет.
Вчера вечером она сама постучалась ко мне и предложила сопровождать в предстоящем шопинг-туре. Это Леон её попросил, будто зная, что я ни за что не обращусь за помощью.
— Нам нужно что-то пастельно-голубое или пепельное, — воодушевлённо пропевает она, пританцовывая между вешалками. — Что-то, что подойдёт к твоим невероятным глазам.
Я невольно улыбаюсь, наблюдая за ней. Каролина совсем не похожа на университетских снобок с их скучающими лицами и отсутствующей мимикой. Она очень живая, непосредственная и в буквальном смысле говорит первое, что приходит ей в голову.
— Пожалуйста, имей в виду, что я не привыкла одеваться в рюши и мини, — умоляюще верещу я, заметив, как сосредоточенно она разглядывает жакет с перьями. — Мой стиль довольно простой.
— Не переживай, это я себе смотрю, — она прикладывает его к себе и, повернувшись к зеркалу, издаёт восхищённый вздох. — Какая прелесть! У меня есть такой розовый, но в этом цвете он просто великолепен.
— Тебе идёт, — осторожно замечаю я.
— Нет-нет, стоп! — тряхнув головой, Каролина возвращает жакет на место и поворачивается ко мне. — Сегодня мы покупаем вещи только тебе. Я должна с серьёзностью относиться к поставленной задаче.
— Да ладно тебе, — я с радостью хватаюсь за возможность избавиться от необходимости тащиться в примерочную. — Я совсем не против поменяться с тобой местами.
— Нет, — отрезает она. — Леон на меня рассчитывает, и я не могу его подвести. Мы купим тебе новую сумку, обувь, пару платьев и новые джинсы. Эти… — она тычет наманикюренным пальчиком в мои ноги, понижая голос до шёпота, — вышли из моды два сезона назад.
Мне с трудом удаётся сдержать смех — настолько серьёзной она выглядит, говоря об этом.
— Давай сойдёмся на одном платье, джинсах и сумке?
— То есть ты предпочитаешь отрывать пластырь медленно, а не быстро? — осведомляется Каролина, сдвинув к переносице светлые брови. — Мы, конечно, можем купить только половину из перечисленного, но тогда завтра придётся снова сюда вернуться.
Она выглядит настолько непоколебимой, что я решаю сдаться. На деле эта милая блондиночка не такая уж и милая, как могло показаться в самом начале.
— Сколько стоит эта барсетка?! — возмущённо шиплю я, ошарашенно глядя на ценник протянутой сумки. — Да это же дурдом какой-то! Тратить такие деньги на кусок кожи!
— Это деньги моего брата, которые ты обязана потратить, потому что обратно он их не возьмёт. И это не барсетка, а тоут, — впихнув сумку мне в руки, Каролина несколько секунд пристально меня разглядывает и затем тараторит: — Так, теперь всё ясно.

















