Элита

— Понял, — сдержанно кивает Леон, как и обычно, не вступая в долгую полемику. — По поводу вечеринки, все остается без изменений. Встречаемся в шесть на этом же месте. Я отвезу к Петру, и ненадолго отлучусь за Эльвирой.

— Поняла. Тогда до вечера, — улыбнувшись, я аккуратно прикрываю за собой пассажирскую дверь.

Леон дает по газам, и машина уносится прочь.

***Особняк Демидовых встречает меня свежевымытыми полами и запахом запеченного мяса. Судя по дребезжанию посуды на кухне, мама занята уборкой.

Сняв обувь, я первым делом иду туда.

— Привет, — здороваюсь я, глядя, как она, стоя на стремянке, натирает шкафы.

Мельком взглянув на меня, мама коротко кивает. Похоже, она не в духе. Шальная мысль о том, чтобы начистоту поговорить с ней о жизни в университете, моментально улетучивается. Я сделаю это, но позже.

— Чем тебе помочь?

— Сходи за салфетками, — отзывается она, продолжая с остервенением работать тряпкой. — И отнеси воду на стол.

Я спешу в кладовку за салфетками, не забыв прихватить чистые полотенца, за которыми мама меня в любом случае пошлет. Внутри растет волнение. Я до последнего откладывала разговор с мамой о предстоящей вечеринке, но дальше тянуть некуда.

— Мам, — отнеся графины в гостиную, я наконец решаюсь. — Сегодня проходит традиционная университетская вечеринка в честь начала учебного года. Меня на нее тоже пригласили.

Выпустив из рук швабру, мама поворачивается ко мне:

— На какую ещё вечеринку?

— Это что-то вроде встречи студентов, — как можно небрежнее говорю я, по идиотски улыбаясь. — Будет небольшой фуршет с музыкой.

— Фуршет, музыка, выпивка, а потом пьяные оргии, да? — раздраженно вставляет мама. — Я не первый год живу, и прекрасно знаю, что происходит на таких вечеринках. Озабоченные парни и девки в платьях, еле прикрывающие задницы, хлещут алкоголь, а потом последние торчат в клиниках в очередях на аборт.

— Мам… — в отчаянии лепечу я, чувствуя, что снова близка к провалу, — я не собираюсь напиваться и заниматься сексом.

— Не собираешься, конечно, — буркает она, снова берясь за швабру. — Только на деле все получается по-другому.

— Я просто хочу пообщаться… Может быть, потанцевать…

— Пусть другие танцуют! А ты думай об учебе. Вот закончишь университет, устроишься на работу и делай все, что твоей душе угодно. А пока ты живешь в доме Вилена Константиновича — думать о вечеринках забудь. И нечего смотреть на меня зверем. Потом спасибо скажешь.

На несколько мгновений в воздухе повисает тишина: слышен только гул работающей духовки. Обида и разочарование закладывают грудь. Ну что ты скажешь на это Леон? Уверен, что всегда стоит говорить правду?

— Иди отдыхай, — сухо распоряжается мама, забирая натертый до блеска фужер из моих рук. — Дальше я сама закончу.