Элита

Очевидно, он вернулся с двухнедельных каникул, которые ему настоятельно рекомендовали взять во избежание разборок с полицией, которыми я пригрозил.

Пришлось солгать, что Лия сдала анализ, подтверждающий наличие наркотика в крови, и что есть свидетели, готовые подтвердить, что именно он его подсыпал. Мы оба знаем, что максимум, что ему грозило, — пара часов в кабинете следователя: Морозов‑старший далеко не такой принципиальный, как мой отец, и своих отпрысков под честный суд не отдаст. Но Денис, на удивление, прислушался и укатил в четырнадцатидневный тур по Таиланду.

Поприветствовав знакомых, я иду к дверям главного здания. Утренняя активность положительно влияет на настроение: вялая заторможенность улетучилась, я снова чувствую прилив сил и бодрости.

А потом вижу её. Лия с рюкзаком за плечами стоит, прислонившись к лестничным перилам, к ней склонился Пётр. Он что‑то оживлённо рассказывает, а она внимательно слушает.

Я невольно замедляю шаг, испытывая сиюминутную потребность сменить направление. Встречаться, когда сам ограничил себя в любых контактах с ней, сложно. Видеть её в компании Петра — сложно вдвойне.

Хотя казалось бы: он нормальный парень — порядочный, толковый. Свои чувства по поводу их пары я отказываюсь анализировать. Мне не нравится видеть их вдвоём. Хотя бы эту слабость я могу себе позволить.

Несколькими секундами позже выясняется, что я зря переживал по поводу нашего нечаянного столкновения: заметив меня, Лия что‑то говорит Петру и, коснувшись его плеча, спешно ретируется. Шах и мат. Наши усилия по избеганию друг друга наконец объединились, но вместо облегчения я испытываю нелогичное опустошение.

— Привет, — Пётр протягивает мне руку. — Лия только что была здесь, но ушла. — Он делает неясный кивок в сторону входных дверей. — Как дела?

Несмотря на видимую непринуждённость, от него исходит напряжение, однако я не спешу его облегчать — просто потому, что не хочу.

— Всё в порядке. После тренировки. Как статья?

— Мы с Лией всё обсудили, и она не против её написать.

— Уверен, что это хорошая идея с учётом того, как яро её терроризировали? — спрашиваю я, мысленно отмечая, что снова лезу не в своё дело.

— Лия сама согласилась. Я не настаивал.

Ожидаемый ответ. Лия достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, а вот мне стоит быть последовательнее в своих.

Хрен его знает, почему эта статья так меня выбешивает. Возможно, потому что председатель совета никогда не занимался чем‑то настолько мелким, как курирование университетской газеты, и я знаю, что для Петра это лишь повод контактировать с ней. Даже если тема адаптации новичка в случае Лии — не лучшая почва для сближения.

— Слушай, Леон… — Пётр мнётся, выдавая то, о чём собирается спросить.