Если враг не сдается

Сейчас позвоню товарищу в Самару, он встретит нас на машине.

Литвинова стошнило, и он со смешанным чувством смотрел, как убирает за ним его попутчик; сделал слабую попытку помочь, но Игорь махнул рукой:

— Сиди, чего уж... — Налил полстакана вина — уже давно с капелькой героина, чего сержант, конечно же, не заметил. — Выпей. Не бойся, больше не стошнит. Потом горячего чаю принесу. Пей, пей.

Сашка выпил и действительно почувствовал облегчение. Исчезла горечь во рту, с души упал камень. И он, уронив голову на грудь, стремительно окунулся в сон. Жить сержанту оставалось всего несколько часов.

Он смутно помнил, как, поддерживаемый с двух сторон, шел по студеному тоннелю, как садился в какую-то машину, как пожимал руку какому-то незнакомому смуглолицему парню. Незнакомые улицы, по которым неслась машина, казались ему привычными, словно он сто раз проезжал их. С улицы Тухачевского машина повернула на Гагарина, с нее — на улицу Авроры. Дальше маршрут лежал по разухабистой Дыбенко до Советской Армии. А вот и конечная остановка, которой вполне подходило название «Гаражная». С одной стороны целый микрорайон металлических гаражей, с другой — массив частных домов. И всё это в непосредственной близи от географического центра города.

— Давай, сука, выходи!

Сашка начал трезветь. Хотя в голове зашумело от незнакомого голоса услужливого Батерского. Он хотел что-то сказать, но Игорь, испугавшись, что сержант закричит, ударил его ребром ладони в шею.

В очередной раз Литвинов очнулся уже голым. Он лежал между гаражами, не чувствуя боли, и, казалось, ничего не слышал сквозь пронзительный фон, беспрерывно проходящий из одного уха в другое. То дала знать о себе разбитая голова, которой Сашка при падении ударился об угол гаража."

"Его ни о чем не спрашивали — всё, что было необходимо Батерскому, Сашка выложил еще в поезде: трезвым и мало что соображающим от вина и наркотика.

Вот и встретились два поколения. Два взгляда. Один угасающий, а другой — возбужденный. Батерский, вооруженный ножом, отточенным движением нанес Литвинову секущий удар в шею и быстро отпрянул от дернувшегося тела. Тугой комок крови, выкатившийся из разрезанного горла, сменила упругая багряная струя, ударившая по рукам Сашки: он схватился ладонями за страшную рану, но, казалось со стороны, не мог преодолеть страшного напора бьющей, как из развороченной трубы, крови.

И снова фирменный нож пошел в ход: Батерский, удивляя своим спокойствием даже Тенишева и невозмутимую Аллу Джабраилову, до неузнаваемости изуродовал лицо сержанта.

Забросав труп тряпьем, валявшимся возле гаража, и обломками кирпича, четверка бандитов, включая водителя «Жигулей» Василия Червиченко, покинула место преступления, увозя с собой лишь сумку, туго набитую одеждой Литвинова.