Если враг не сдается

) Я охранял раненых.

— Как вы сейчас относитесь к Басаеву?

— (...) Нормально я к нему отношусь, с уважением. Шамиль воюет за свою родину. Единственное, не понимаю, — зачем он пошел на Дагестан. Вторая война всё равно началась бы, но если бы русские напали первыми, то за Шамилем встала бы половина республики.

— Чем вы занимались после первой кампании?

— Учился. В Гудермесском филиале Махачкалинского института управления на экономическом факультете. Поступил без экзаменов как участник сопротивления и за обучение тоже не платил.

— Во второй кампании участвовали?

— Нет, тогда я уже скрывался. И никто не мог меня поймать, потому что у ФСБ нет никакой тактики.

— Сегодня вы сдались с оружием?

— Да, я принес автомат Калашникова калибра 7,62. Купил его специально две недели назад, чтобы сдать. Сначала-то я без автомата пришел. Со мной побеседовали и сказали, что сдаваться желательно с оружием. Восемь тысяч за автомат заплатил.

— Как вы относитесь к русским?

— Русские — неверные. Ихний бог — Иисус, который и не бог вовсе.

— Вам приходилось убивать людей?

— (Долгая пауза.) Не приходилось.

Аслана Даудова курирует оперативник Гудермесского отделения УФСБ по Чеченской Республике майор Олег Соболев. Перед интервью попросил обязательно отметить, что говорит он не от имени всей ФСБ, а от себя лично.

— Даудов сдался нам не добровольно, — говорит Олег Викторович. — Мы его к этому вынудили. (...) Находясь в розыске за Буденновск, он фактически оказался вне закона. Обстановка в Чечне очень жестокая. Аслан мог подорваться на мине, его могли застрелить. К его родственникам постоянно приходили с проверками представители разных федеральных структур. Это естественный процесс, человек же в розыске.

— Как он попал к вам?

— Есть в Чечне служба безопасности главы администрации, «кадыровцы». Большинство из них — бывшие боевики, которые перешли на нашу сторону под личные гарантии Кадырова. Они верят ему, он сам воевал против федералов. Сейчас у Кадырова под ружьем 4 тысячи человек. Формально все они числятся либо в милиции, либо в стрелковых ротах, а фактически это личная гвардия Кадырова, подразделение, не предусмотренное федеральным законом. Предсказать, как оно может себя повести в будущем, — невозможно.

— А что вы пообещали Даудову?

— Я пообещал ему, что проинформирую все силовые структуры о том, что с этим человеком работает Гудермесское отделение ФСБ. (...)

— Он действительно раскаялся?

— Нет, конечно. И угроза того, что он совершит что-либо противозаконное, остается. Но когда боевик легализован, за ним проще следить. Сегодня задача заключается в том, чтобы вывести боевиков из тени. И ближайшие 15-20 лет спецслужбы будут держать их под контролем. (...) Таких, как Даудов, надо не уничтожать, а переигрывать.