Эргоном: Опричник среди теней (СИ)

Наконец, Куприянов кашлянул и проговорил:

— Ваше Сиятельство, вероятно, имеет в виду, что будет с магом, который впустит в душу демона, если он подвергнется воздействию сырой магии? Мне такие случаи не известны, разумеется. Но, если у кого-то из ваших знакомых из рода Голицыных проблемы, об этом лучше сообщить, куда следует.

Остальные согласно покачали головами.

Я вздохнул."

"— Предположим, что вы правы, господа. И спасибо за совет. Но всё же ответьте: как, по-вашему, повлияла бы на такого чародея магия Чёрного Сердца?

Глава 8

Повисла пауза, которая мне совсем не понравилась. Чувствовалось, что учёные не знают, что отвечать. Да как же так?! Столько лет прошло с падения источника магии, а они до сих пор почти ничего не знают! Я, конечно, понимаю, что поначалу было не до этого: человечество пыталось выжить. Всеми силами. И ему это удалось. В принципе, это главное. А изучать противника начали уже потом, спустя время. И, конечно, наука — далеко не первостепенное, чем заняты люди в современных реалиях. И всё же, я рассчитывал на какие-то вразумительные теории — как минимум.

— Могу только предполагать, — неуверенно начал Вершинский. — Вероятно, сырая магия усилит воздействие на человеческую составляющую такого подопытного. Но я делаю это заключение исключительно на основе данных, которые касаются случаев трансформации магов, подвергшихся влиянию скверны. Возможно, демон компенсирует изменения. Но только если теория о действии сырой магии на мозговые центры ошибочна.

— То есть, может быть и так, что чародей станет нежитью? — спросил я прямо.

— Вполне, — кивнул профессор. — Но кто в здравом уме впустит демона в свою душу? Тем более — станет после этого подвергаться добровольно влиянию скверны. Подобные случаи, насколько мне известно, не зафиксированы.

Я вздохнул. Даже не знаю, как выразить своё разочарование этой конференцией. Фактически, мне сказали, что всё зависит от случая. Так что действовать оставалось на свой страх и риск.

— Ладно, господа, — сказал я. — Спасибо. Думаю, на этом мы закончим. Помните о том, что разглашать детали вы не в праве.

Проводив профессоров, я отправился на тренировку. Есению пришлось вытаскивать для этого из покоев Пешковых, где она теперь проводила большую часть времени.

— Ты выглядишь расстроенным, — заметила она через некоторое время, в течение которого мы обменивались ударами мечей. — Что тебя гложет?

— Да, если честно, много чего. Как бы я ни старался разгрести валящиеся на меня проблемы, вместо одних тут же появляются новые.

— Ну, такова жизнь. Это нормально.

— Я это понимаю. Но иногда начинаю злиться. И мне это не нравится.

— Поделишься?

— Не знаю.

— Николай, ты можешь мне доверять. Надеюсь, я это доказала.

— Доказала, — согласился я.