Эргоном: Опричник среди теней (СИ)

Я то и дело ловил на себе взгляд младшей дочери хозяйки торгового дома — Дарьи. Девушка смущалась, отводила глаза, но они снова возвращались к загадочному юноше. Астрология порождала любопытство, а любопытство — это сила, над которой ни одна женщина не властна. Заметив в очередной раз устремлённые на меня глаза, в глубине которых плясали искры, я вдруг понял, что девушка влюбилась. Да, все признаки были налицо. Даже дышала Дарья по-особому — часто, глубоко и прерывисто. Как бы это не стало проблемой.

Через полчаса меня, наконец, представили Ливею как астролога и монаха.

Тот заинтересовался. А когда узнал, что моё предсказание уже сбылось, буквально впился в меня чёрными колючими глазами. Ещё бы: даос отлично понимал, что его проповеди передают архиерею, и тому они, мягко говоря, не угодны. Потому и нанял охрану из «Соруйи». Подробно расспросил о том, что именно я видел на небе. Под конец, уже видя, что другие пришедшие в храм для духовной беседы начинают проявлять признаки нетерпения, пригласил прийти снова. Одного.

— Нам нужно побеседовать о нашей общей философии, — объяснил он Беркутовой. — Обменяться некоторыми мыслями.

Ну, понятно: хочет услышать предсказание насчёт своей судьбы. Конечно, напрямую не спросит, но так или иначе обязательно к этому подведёт. И, возможно, попытается использовать для популяризации своего учения. Ещё бы: если в его храме будет настоящий предсказатель, страшно даже представить, сколько народу туда хлынет. А сколько найдётся желающих заплатить кругленькую сумму за полноценный сеанс!

Беркутова польщённо улыбалась. Она была счастлива, что смогла угодить учителю. Я внутренне ликовал, но виду не показывал. Даже слегка вздохнул и посетовал на необходимость медитаций.

Но приглашение принял.

— Жду тебя завтра в восемь вечера, брат Андрей, — кивнул Ливей. — Угощу тебя особым чаем. Он состоит из трёх сортов, и правильно заварить его — целое искусство.

Как только Беркутова с домочадцами поднялась, их оттеснили другие даосы. Некоторые даже бросали на наглецов, так долго занимавших внимание Ливея, недовольные и осуждающие взгляды.

Когда вышли на улицу, Беркутова позволила себе расплыться в улыбке. Даже в ладоши захлопала — правда, беззвучно.

— Андрей, тебе несказанно повезло! — заявила она.

— Далеко не каждый может похвастаться, что пробовал особый чай Ливея! Да ещё и во время беседы с ним. Я завидую тебе!

Я благодарно поклонился и ответил, что вся эта суета меня не прельщает. Но, раз брат Ливей желает со мной побеседовать, я, конечно, не могу отказаться.

Как только добрались до дома, я сразу отправился к себе и заперся, заявив, что мне нужно предаться медитациям, чтобы ночью созерцать звёзды. Ужин принесли и оставили у порога, сообщив об этом лёгким стуком.