Эргоном: Опричник среди теней (СИ)

Теперь я знал, куда должен прибыть — в маленький дом в ближайшем квартале. Я даже сходил туда посмотреть. Судя по всему, здание пустовало. Я нашёл повод поболтать с соседями. Представился человеком, который ищет недвижимость в квартале для одного богатого аристократа. Узнал, что дом действительно пустует, но не сдаётся и не продаётся. Похоже, в него вёл проложенный из храма подземный ход. Потому здание и располагалось так близко.

Оставалось только дождаться дня вручения подарка.

* * *— Я думаю, будет невежливо, если свиток вручу я в то время, когда столь уважаемые жители Камнегорска приложили руку к его созданию, — сказал я, беседуя с Беркутовой.

— Мне бы хотелось, чтобы это сделали вы. Это будет правильно. Мне же вполне хватит и того, что брат Ливей будет знать, чьей идеей стал подарок.

Женщина немного поупиралась и сдалась. Было видно, что она довольна поворотом. Я написал ей, по какому адресу должна прибыть делегация, чтобы вручить свиток.

— Мне стало известно, что брат Ливей будет в этом доме в этот час. Сделаем ему сюрприз. В храме неожиданности не получится. Так что держите до поры до времени всё в секрете.

Беркутова была слегка удивлена, но спорить не стала: её слишком обрадовало, что именно она вручит подарок. Пообещала прихватить с собой остальных дарителей. Я не сомневался, что с ними увяжется толпа знакомых, а по пути наберётся ещё народу.

Сам я незадолго до назначенной встречи собрался и отправился к убежищу даоса. Тот уже ждал. Дверь открыл сам, но наружу не высунулся — остался в густой тени. Я быстро убедился, что мы в доме вдвоём. Даже японских телохранителей нигде не было. Значит, точно имелся тайный ход из храма.

Ливей не рискнул бы пройти по городу один.

Сели пить чай.

Проповедник в красках расписывал мне перспективы, которые ждут меня, если я решу остаться в городе и присоединюсь к его школе.

Когда он отвернулся, я опрокинул в его чашку пузырёк с ядом. Безвкусный, он убивал человека за несколько минут. Приготовлен по рецепту, найденному в библиотеке моего рода.

Через четверть часа проповедник побледнел и начал задыхаться. Я наблюдал за ним, пока он корчился в судорогах. Затем подобрал опрокинутую чашку, поставил на место чайник.

Вытер лужу.

Взглянул на часы. Пока всё шло, как по маслу. Ещё три минуты, и начнётся следующий акт моего спектакля.

Когда стрелки заняли нужное положение, в воздухе образовался портал, через который в комнату вошли одна за другой Падшие. Две девушки тащили усыплённого Петра Френкеля.

— Сажайте туда, — указал я на кресло. — Доказательства — на стол.

Марта положила возле пресс-папье скомканную газету, из которой были вырезаны буквы, составлявшие послание барону с требованием выкупа.

Затем протянула мне нож.