Это несерьёзно

Демьян смотрит на фото несколько секунд, затем бросает на меня шальной взгляд, быстрым движением языка смачивает губы, берет салфетку и вытирает рот, последовав моему совету, данному чуть раньше. Громко сглатывает. Сердце разрывается, пронзает еще один спазм, я сжимаю ноги и кончаю за завтраком в кафе, прилагая нечеловеческое усилие, чтобы никто ничего не заметил. Упираюсь лбом в ладонь, полуживая от стыда и наслаждения.

Баженов с легкой улыбкой внимательно наблюдает за происходящим. Берет приборы и наконец ест с аппетитом, словно получил то, на что рассчитывал.

Через полчаса он останавливает машину в каком-то тупике. Мы стягиваем верхнюю одежду, перелезаем на заднее сиденье и набрасываемся друг на друга. Любовь сделалась жадной, она не оставляет места здравому смыслу.

Рука Демьяна оказывается под моей водолазкой и грубо тянет за ремни, сдавливая грудь и чуть придушивая ошейником, пока я, задыхаясь, двигаюсь на каменном члене, плавясь от новых ощущений.

— Так ярче? Так тебе нравится кончать, да? — накидывает он грубых пошлостей, которые царапают кожу, будоража еще сильнее. Сжимает мое горло.

— Прекрати, — умоляю. — Прекрати это делать. Мне неловко.

— Чуть в штаны не спустил, как твои фото увидел. Ты мокрая же вся была, ну просто шлюха в ошейнике.

— Демьян!

Он насаживает меня до упора, отчего я вскрикиваю. Острый кайф расползается под кожей. Дрожу и упиваюсь близостью, запахом возбуждения. Упиваюсь тем, что могу позволять себе быть раскованной, быть шлюхой в его руках, доступной, смелой.

— Моя. Скажи вслух. Чья ты девочка? О чьем хуе мечтала?

Сжимаю губы и отрицательно качаю головой: ни за что я не произнесу такое. Умираю от смущения даже слушать. Сама с каждой секундой все ближе к финишу. Закрываю глаза. Демьян грубо стягивает с меня водолазку, задев крючочки, и я ахаю — больно! Тут же нежно облизывает грудь, оставляя влажные следы, расцеловывает шею. Тянется к губам и жадно целует.

— Я эту фотографию поставлю на заставку.

Боже.

— Удали ее!

Качает головой.

— Подонок.

Зажмуриваюсь. Он сжимает мои бедра и вдруг начинает двигаться сам — резко, быстро. Боже, да у него крышу окончательно срывает! Демьян скользит в моей смазке, которой так много, что это еще один повод умереть от смущения, и дуреет, как по уши втрескавшийся юнец. Трогает меня, обнимает.

— Чья ты, девочка? — Шлепает по ягодицам.

Внезапно останавливается, выходит, и я кричу от нетерпения. Умоляю продолжить.

— Блядь, чья, Кристина. Вслух.

— Твоя. Я твоя, Дёма, блин. Дёма.

Мы целуемся, он вновь начинает брать мое тело. В этот момент пронзает острый спазм — как продолжение того, что было в кафе, только в миллион раз сильнее.